1) Какъ мы увидииъ, С-Ьровъ, будучи теоретическииъ вагнеріанцень, не схвдо-валъ пріемаїгь Вагнера практически, въ своихъ операхъ, который, по общему ихъ скда-ду, ближе къ Мейерберу, ч1мъ къ Вагнеру.
также и въ новЄйшихь оперныхъ композиторахъ конца 19-го и начала 20-го века (имена и оперы которыхъ будуть упо-нянуты въ пятой глав*).
Йсторія русской оперы будетъ мною очерчена съ точки зрЄнія названныхъ двухъ теченій европейскаго опернаго творчества. Но ограничиваться такою классификаціею значило бы лишь указать на связь исторіи русской оперы съ исто-ріею оперы обще-европейской. Независимо отъ указаній этой связи, необходимо будетъ, въ теченіе дальнЄйшаго изложе-нія, констатировать самобытность русской оперы, охарактеризовать ея національные элементы. Поэтому мнЄ придется здЄсь же коснуться того особаго матеріала, изъ котораго слагается русская оперная музыка, разсматриваемая съ на-ціональной точки зрЄнія. Этотъ особый матеріалу обусловли-вающій національное своеобразіе русской оперной музыки, есть: русская поззія и литература, какъ первоисточникъ рус-скихъ либретто, и русская народная пЄсня, какъ первоисточникъ музыкальной иллюстраціи этихъ либретто. О текстахъ русскихъ оперъ я буду говорить по мере надобности; считаю нужнымъ подчеркнуть особую роль русской народной пЄсни въ исторіи русской оперы.
Русская народная пЄсня издавна изумляла иностранцевъ простотою и оригинальностью нагіЄва. Музыкантъ XVIII века Прачъ, въ своемъ предисловіи къ „Собранно русскихъ на-родныхъ пЄсєнь" (1790 г.), говорить, что итальянскій ком-позиторъ Паззіелло, услышавъ русскія пЄсни, не могъ поварить, „чтобы онЄ были случайнымъ твореніемь простыхъ людей, но полагалъ оныя пройзведеніемь нерусскихъ музы-кальныхъ сочинителей"; академикъ Штелинъ, въ сочиненіи своемъ о музыка въ Россіи, говорить, что мелодія русскаго народа, въ основаній своего строенія, остается все тою же самою, свойственною однимъ русскимъ, и не похожею на мелодій другихъ народовъ Европы. Зато эта же пЄсня до самаго послЄдняго времени приводила въ отчаяніе музыкан-товъ, воспитанныхъ въ духе западно-европейской музыки и прилагавшихъ теоретическія правила этой музыки къ изу-ченію русской пЄсни. Одинъ изъ почтенныхъ собирателей мелодій русскихъ песенъ во всей ихъ исторической неприкосновенности, Т. И. Филипповъ, разсказывалъ, что въ оо-е годы XIX века онъ искалъ лицо, способное записать сохра-нившіеся въ его памяти народные напевы; онъ обратился сначала къ известному піанисту, который, послЄ нЄсколь-кихъ попытокъ, отказался отъ дальнейшихъ занятій, при-знавъ невозможнымъ примирить необычныя для его уха со-четанія русскихъ народныхъ мелодій съ требованиями зако-новъ общеевропейской музыки. Неудивительно, что музыкальная теорія русской пЄсни еще не создана. Кое-что, однако, уже намечено и установлено съ несомненностью, и можно сказать, что уже и въ наше время есть данныя, усвоивъ которыя, талантливый русскій композиторъ можетъ сознательно творить мелодій въ духе народнаго пЄсеннаго творчества.
Первое рЄзкое отличіе русской пЄсни отъ иностранной, которое прежде всего бросается въ уши—это ея темпъ. Ри-хардъ Вагнеръ говорить, что специфически-н-Ьмецкимъ тем-иомъ является ровное и умеренное andante. Про рзтскую пЄсню можно сказать, что ей свойственны два темпа — или тягучее largo, или бЄшеное allegro. Русскій чєловЄкь, малокультурный, близкій къ природе, выражаетъ свои ощущенія съ крайнею непосредственностью: онъ въ своей музыка или заливается безконечно-протяжными вздохами, или хохочеть во всю глотку, тЬмъ ноздревскимъ хохотомъ, слушая который хочется воскликнуть, какъ у Гоголя: „экъ его разобрало"! (Спиноза говорить: „мірь надо не оплакивать, и не осмеивать; его нужно понять". Немецъ, философъ по натуре, въ своей народной музыке проявляеть спокойствіе созерцанія; русскій народный пЄвець, наоборотъ, не хочеть созерцать и понимать мірь—онъ хочеть плакать или смЄяться!... Въ этомъ случае мы, славяне, ближе къ итальянцамъ, чЄмь къ немцамъ: рЄзкій контрастъ между первою, обязательно-медленною частью старо-итальянской оперной арій и второю, обязательно-быстрою и колоратурною частью, намъ, рус-скимъ, психологически, вполне понятенъ. Само собою разумеется, что печаль и радость въ тємпЄ русской народной пЄсни меняется сообразно содержанію ея текста; медленные темпы преобладаютъ въ песняхъ „любовныхъ", „свадеб-ныхъ", „семейныхъ", скорые темпы—въ пЄсняхь „хоровод-ныхъ", „плясовыхъ" и „разгульныхъ".... Итакъ, національною особенностью русской оперной музыки должно быть, прежде всего, разнообразіе въ темпахъ.
