Въ оркестровомъ аккомпанимент-fc „Садко* лейтмотивный контрапунктъ проведенъ такъ последовательно, что именно эта опера можетъ считаться первымъ произведешемъ пер-ваго по времени русскаго композитора-вагнер1анца (въ главе третьей этого сочинешя уже указывалось, почему это зваше не можетъ принадлежать Серову, этому критику-вагнер1анцу, который не могъ стать вагнертнцемъ-композиторомъ уже всл,Ьдств1е слабости своей композиторской вообще, а контрапунктической въ частности, техники). Отсылая читателя къ прекрасной статье Е. П-скаго „Тематичесюй анализъ оперы „Садко14 " (см. „Русскую Музыкальную Газету*, 1898 г., стр. 790), привожу изъ этой статьи следуюиця строки: „Читатель видитъ, что приведенныя (въ виде нотныхъ примеровъ) темы сами по себе и мелки, и довольно незначительны; но, подобно тому, какъ мелшя зернышки отума таять въ себ*Ь краски и формы и атласистый блескъ большихъ вид-Ьнш, такъ эти мелмя темы разростаются пленительной симфошей, волшебнымъ ноктюрномъ, въ которомъ лучи месяца и истомная, теплая влажность водяныхъ тумановъ сделались звуками. Только уяснивъ себе существенный характер ь и сродство отд-Ьльныхъ мотивовъ, можно обратиться къ стра-ницамъ клавираусцуга и, освоившись съ замечательной красотой техническаго вдохновешя, понять, почему современная музыка можетъ и звенеть, и журчать, и всплескиваться золотыми струйками, почему прихотливый и пестрый рисунокъ не дробитъ передъ вами единства мысли, и какими средствами достигается это странное обаяше надъ чувствомъ слушателя...." Итакъ, помимо „синтетическаго" достоинства стиля „Садка", эта опера замечательна еще, какъ первая замечательная попытка русскаго вагнер!анства (по существу ко-тораго я выскажусь въ „заключены44 этой „исторш русской оперы").

Точно испугавшись своей близости къ Вагнеру и вспомнивъ завіти старосветской „кучки", громившей вагнеріан-ство, Римсюй-Корсаковъ вспомнилъ „Каменнаго гостя" Дар-гомыжскаго и, послі „Садка", написалъ „Моцарта и Сальери*.

25 ноября 1898 г., состоялось первое представлене одноактной оперы Римскаго-Корсакова „Моцартъ и Сальери* (по Пушкину), посвященной композиторомъ А. С. Даргомыжскому, въ Москві, на сцені частной оперы, въ театрі Со-лодовникова. Для Сальери (басъ) нашелся превосходный исполнитель—г. Шаляпинъ; роль и партію Моцарта исполнилъ теноръ г. Шкаферъ; (капельмейстеръ—г. Эспозито). Ті же исполнители явились и передъ петербуржцами, впервые услышавшими эту оперу го марта 1899 г., въ исполненіи названной частной оперы, заіхавшей въ Петербурга.

Какъ авторъ „Моцарта и Сальери*, Римсюй-Корсаковъ подчиняете себя системобісію Даргомыжскаго, какъ автора „Каменнаго гостя", и безъ малійшей переміни текста, безъ повторенія отд-Ьльныхъ словъ, съ минимальными оркестровыми риторнелями между періодами річи (безъ сложной тематической разработки въ оркестровомъ аккомпанименті) иллюстрируете пушкинскій тексте. Когда-то это называлось, на язьікі почитателей „Каменнаго гостя", „мелодическимъ речитативомъ"; по моему, это речитативъ „свободный" и скоріе всего анти-мелодическій. Если оперная музыка, по идеі, есть идеализація интонацій разговорной річи, то подобная музыка можете быть названа идеализаціей книжной річи; это—интонацій хорошаго ученика, вірно соблюдаю-щаго запятая, читающаго во время класса сцены Пушкина съ разстановкой, но безъ чувства, даже безъ особаго толка,— а не идеализація тіхь интонацій, какихъ ждете слушатель отъ Моцарта и Сальери на сцені. Р.-Корсаковъ впалъ въ ту же ошибку, что и Даргомьіжскій въ „Кдменномъ гості*: сталъ писать въ декламацгонномъ стилі на оперный сюжете, по содержанію своему требующій обработки въ стилі мел одическом ъ. И Моцартъ, и Сальери—музыканты, съ опреділенною музыкальною индивидуальностью въ ихъ произведешяхъ; туте бы, кажется, и заставить ихъ соперничать въ мелодіяхь на темы изъ ихъ композицій. Но Римсюй-Корсаковъ, во имя Даргомыжскаго, убиваете въ себі, на этоте разъ, мелодиста. Речитативы его героевъ разнообразятся лишь маленькими звукоподражаніями въ аккомпанименті: Сальери упоминаете слова: „какъ простая гамма",— и въ аккомпанименті гамма; Сальери говорите объ органі—и въ оркестрі аккомпаниментъ идете на „органныхъ пунктахъ". Удачніе всего подражаніе моцартовскому стилю въ игрі Моцарта на фортепіано („Allegretto semplice44 и „Grave44).... Скудный, чисто - гармоническій, одноголосный (гомофоническій) оркестровый аккомпаниментъ оперы „Моцартъ и Сальери" кажется настолько убогимъ и жалкимъ поел* превосходной тематической и полифонической работы въ фактзтр* „Садка", что самое появленіе этой композицій можетъ быть объяснено лишь какими-либо случайностями, чисто-вн*шними обстоятельствами, а не причинами внутренними и необходимостью высшаго порядка; всего в*роятн*е, что „кучка", хотя и давно распавшаяся, слишкомъ ужъ громко возопила о своемъ „блудномъ сын*", окончательно отбившемся, въ своемъ „Садк*", отъ дилеттантской рутины музыкальныхъ шестидесятникові—Римсшй-Корсаковъ и написалъ рутиннаго, во вкус* „кучкизма", „Моцарта и Сальери".