чались и верностью эпохе, и р+дкимъ совершенствомъ.Усп-Ьхъ шелъ крешендо къ концу оперы; автора и исполнителей вызывали очень много; дуэтъ Лизы и Полины во 2-й картина, ар1я Елецкаго, пасторальное дуэттино были повторены. „Фурора44 не было, но „репертуарность" оперы чувствовалась въ особомъ, тепломъ настроены публики.

Эти особенности иерваго; представлешя „Пиковой дамы" понятны. Опера написана на превосходное либретто (Мод. Чайковскаго), усиливающее, местами, драматизмъ повести Пушкина, изъ которой заимствованъ сюжетъ. У Пушкина Германъ—только игрокъ, для котораго интрижка съ Лизою есть средство узнать таинственныя „три карты"; въ опере же представлена драматическая борьба азарта съ любовною страстью въ душе Германа,—типъ углубленъ, а потому и становится более интересенъ. Съ особенною силою выра-женъ этотъ типъ въ песне Германа, въ посл'Ьднемъ акте: „Что наша жизнь?.... Германъ Чайковскаго—новое прюбр-Ь-теше для галлереи байроническихъ героевъ искусства 19 века. Тэнъ въ своей „Философш искусства" говорить, что „господствующею личностью, то есть главнымъ д-Ьйствующимъ лицомъ, къ которому зрители относятся съ большимъ инте-ресомъ и внимашемъ, въ поэзш 19 века является грустно-задумчивый честолюбецъ, каковы Рене, Фаустъ, Вертеръ, Манфредъ, сердца^в-Ьчно жаждушдя, смутно-тревожныя, неиз-лЬчимо-несчастныя.... Нетъ ничего удивительнаго въ раз-витш въ тотъ же в-Ькъ музыки, этого новаго искусства. Оно соответствуем появлешю новаго гешя, этого тревожно-пла-меннаго больного. Къ нему-то и обращаются Бетховенъ, Мендельсонъ, Веберъ; къ нему-то въ позднейшее время пытаются обращаться Мейерберъ, Берлюзъ и Верди; къ его утрированной и утонченной чувствительности, къ его не-опред'Ьленнымъ и безпредельнымъ вдохновешямъ обращается музыка." Къ нему же—прибавляю—обращается и Чай-ковсюй, какъ создатель пар-пи Германа въ „Пиковой даме"2). Въ сравненш съ кроткимъ меланхоликомъ Ленскимъ въ „Евгенш Онегине", бурный байроничесшй Германъ въ „Пиковой даме" знаменуеть крупный шагъ впередъ въ развитш таланта Чайковскаго, какъ певца „м1рового страдашя", какъ музыканта-романтика.... Прелестнымъ контрастомъ къ типу Германа является кроткая Лиза, съ ея арюзо последняго акта „Ахъ истомилась, устала я"; музыкальная характеристика Лизы во многомъ напоминаетъ мечтательную Татьяну Чайковскаго. Въ результаті, Чайковскій написалъ на несколько патологическій сюжетъ Пушкина музыку, полную утонченной нервности и байроническаго пессимизма, а, въ общемъ, чахоточно-страстную, потрясающую. Реализмъ наиболее драматическихъ эффектовъ оперы поразителенъ: ис-пугъ старухи подъ пистолетомъ Германа (4-я картина) изоб-раженъ музыкою съ безпощадностью „жестокаго таланта"— музыка передаетъ даже (затихающимъ tremolo) предсмертный хрипъ несчастной жертвы. Мысль символизовать воспомина-нія Германа о похоронахъ графини церковнымъ хоромъ за кулисами pianissimo, по истинЄ, геніальна; къ этому пінію присоединяется гулъ ветра (хроматическія гаммы), и на мо-гучемъ fortissimo, на мотиве „трехъ картъ", въ дверяхъ появляется призракъ графини (5 картина). Эти обЄ сцены пре-восходятъ, по нервности и силЄ вьіраженія, самыя мрачныя м}'зыкальныя картины прежнихъ оперныхъ композиторовъ: меланхолическая „смерть Клерхенъ" Бетховена или появле-ніе Командора въ „Донь-ЖуанЄ" Моцарта, въ сравненіи съ этими мощными картинами, кажутся бледными набросками.... х). Вся опера выдержана въ минорЄ и въ стонущемъ хроматизме, свойственномъ, вообще, мелодій и гармоній Чайковскаго; и это усиливаетъ впечатлЄніе двухъ указанныхъ главныхъ сценъ. Еще немного болЄе паеоса—и не выдержали бы нервы самого композитора; и точно желая несколько разсЄять свою собственную тоску отъ созерцанія мрачной стороны жизни, Чайковскій набрасываетъ жизнерадостную ^пастораль" въ духе Моцарта — интермедію „Искренность Пастушки", появляющуюся въ 3 акте. Композиторъ не пренебрегъ и округленными музыкальными нумерами, безъ которыхъ всякая музыкальная драма скучна: въ „Пиковой дамЄа много романсовъ, по нескольку въ каждомъ акте. Характерно, что природная лирическая мягкость прорывается иногда у Чайковскаго помимо его воли: въ арій Князя, въ 3-мъ акте „Я васъ люблю", говорится „о подвиге силы безпримЄрной", который готовъ совершить князь для возлюбленной красавицы; мягкая по складу музыка не соответствуете выразительной силЄ текста въ этомъ романсе.— Въ итогЄ, „Пиковая дама", какъ одновременное гармоническое сочетаніе и драматическаго, и лирическаго элементовъ въ оперномъ дарованій Чайковскаго, — лучшая изъ оперъ Чайковскаго; „Пиковая дама" есть завершеніе многолЄтняго процесса выработки опернаго стиля, наиболее соотвЄтствєн-наго индивидуальности Чайковскаго, считать котораго толь-