отнекивались отъ ихъ постановки въ консерваторій. Чайковскій настаивалъ и писалъ Альбрехту (коллеге по консерваторій), въ концЄ 1877 г., что не отдастъ свою оперу на обыкновенную сцену, гд-fe царствуетъ „эта омерзительная пошлая рутина, которой для моей новой оперы я боюсь больше всего" и заявлялъ: „Для „Онегина" мнЄ нужно вотъ что: і) пЄвцьі средней руки, но хорошо промуштрованные и твердые, 2) певцы, которые, вмЄстб съ гЬмъ, будуть просто, но хорошо играть, з) нужна постановка не роскошная, но соответствующая времени очень строго; костюмы должны быть непременно того времени, въ которое происходить дЄйствіє оперы (20-е годы); 4) хоры должны быть не стадомъ овецъ, а людьми, принимающими участіе въ дЄйствіи оперы; 5) ка-пельмейстеръ долженъ быть не машиной, а настоящимъ вож-демъ оркестра." Казалось даже, Чайковскій и не предпола-галъ возможности исполненія своей оперы на настоящемъ театре; ему положительно хотЄлось, чтобы ее исполняла именно консерваторская молодежь. 16 декабря 1877 г. онъ писалъ г-жЄ фонъ-Меккъ: „Я думалъ о своей оперЄ. ГдЄ я найду Татьяну, ту, которую воображалъ Пушкинъ и которую я пытался иллюстрировать м}'зыкально? ГдЄ будеть тотъ артистъ, который хоть несколько подойдетъ къ идеалу Онегина, этого холоднаго дэнди, до мозга костей проникну-таго свЄтскою бонтонностью? Откуда возьмется Ленскій, 18-ти лЄтній юноша, съ густыми кудрями, съ порывистыми и оригинальными иріемами молодого поэта à la Шиллеръ?... Какъ опошлится прелестная картинка Пушкина, когда она перенесется на сцену, съ ея рутиной, съ ея безтолковими традиціями, съ ея ветеранами и ветераншами, которые безъ всякаго стыда берутся, подобно А. К. и tutti quanti, за роли іиестнадцатилЄтнихь дЄвушеігь и безбородыхъ юношей!"... Но нетерпеливому композитору, который „таялъ и трене-талъ отъ невыразимаго наслажденія'', когда писалъ музыку „Евгенія ОнЄгина" (см. „Жизнь" II, 55), пришлось повременить: консерваторія обЄщала разучить оперу, но лишь исподволь.
3 февраля 1878 г. Петръ Ильичъ писалъ Альбрехту изъ Санъ-Ремо (см. „Воспоминанія" H. Кашкина, стр. 117): „Вчера я выслалъ на имя Николая Григорьевича (Рубинштейна) осцею; 20-го октября окончена инструментовка і-го акта. Въ средині ноября 1877 г. кончена и инструментована первая картина 2-го акта (сцена Онегина и Татьяны). На время Чайковскій былъ отвлеченъ сочинешемъ 4-й симфоній (въ С-тоІІ), но, со 2 января 1878 г., въ Санъ-Ремо, опять принялся за „Он-Ьгина" и тутъ-то дописалъ всю оперу къ 3 февраля 1878 г. Итакъ, всего на оперу ушло 8 — 9 м-Ьсяцевъ труда, считая съ перерывами, а безъ посл-Ьднихъ — не боліє пяти м-Ьсяцевъ. Впослідствіи Чайковскій уже почти ничего не м-Ь-нялъ въ опері (лишь написалъ экоссезъ, для 1-й картины третьяго акта, въ 1885 г., при постановка оперы на сцені с.-петербургскаго опернаго театра). Участіе К. С. Шилов-скаго (и Н. Кашкина?) въ составленіи либретто ограничилось сценаріумомь и куплетами Трике; всі остальные вставные стихи принадлежать самому композитору, довольно удачно справившемуся со своею задачею *).
