Съ самаго начала представленій Кунстъ потребовалъ особой сміта на оперу, указавъ на необходимое „переменініе въ операхъ леташемъ и махинами" (т. е. на разницу въ условіяхь постановки оперъ, сравнительно съ драматическими пьесами, и на необходимость устраивать приспособ-ленія для полетовъ и машины). Засимъ кунстъ позаботился и объ оркестрі. Вслідь за актерами выписаны были изъ Гамбурга семеро музыкантовъ 2) по особымъ контрактамъ; кромі того послу Измайлову было поручено купить въ Берлині „робятъ маленькихъ съ гобои и сипоши*. Въ 1703 году бургскаго оркестра Сіенкнехту, для обученія игры на іч> бояхъ, были отданы русскіе яспЄваки" въ количестве 12 чєловЄкь.... Что касается до оперныхъ пЄвцовь труппы, то имена ихъ неизвестны; весьма возможно, что, по обычаю того времени, актеры должны были быть также и певцами. Въ виду этого обстоятельства, здЄсь приводятся имена семи актеровъ труппы (кроме самого Кунста и жены его Анны): Яганъ Мортонъ Бейдляръ, Яковъ Эрдманъ Старкей, Яганъ Плантинъ, Антоній Родаксъ, Михаилъ Виртъ, Карлъ Эрнестъ Ницъ и Михаилъ Езовскій; некоторые изъ нихъ, кроме „ко-медіальнаго дЄйствія" несли еще особыя обязанности по театру: Родаксъ приготовлялъ для труппы парики и накладки, Яковъ Эрдманъ былъ театральнымъ портнымъ и т. д. А вотъ имена воспитанниковъ театральной школы Кунста (вероятно, бывшихъ не только актерами, но и певцами): изъ ратуши— бедоръ Буслаевъ, Семенъ Смирновъ, Никита Кон-дратовъ, 1овъ НєвЄжинь; изъ сибирскаго приказа—Дмитрій Яковлевъ, Михайло Советовъ, Тимовей Степановъ; изъ мо-настырскаго приказа—Петръ ПгЬвышевъ, Иванъ Потаповъ; изъ ратуши—Петръ Боковъ, Петръ Долговъ, Иванъ Ва-сильевъ меньшой, Яковъ Комарской, Михайло Егоровъ, Гаврило Евсеевъ; изъ помЄрной (палаты)—Василій пошелевъ; изъ посадскихъ, а былъ въ истопникахъ—Василій Телен-ковъ (онъ же Шмата пьяный) ,). Обстоятельныя свЄдЄнія о репертуаре петровскаго театра имЄются, благодаря сохранившемуся „описанію комедіямь, что какихъ есть въ госу-дарственномъ посольскомъ приказе мая по 30 число 1709 г.". Благодаря этому списку, съ несомненностью выясняется наличность въ русскомъ театральномъ репертуаре 1702—1709 гг. воперъа или, точнЄє, драмъ и комедій съ некоторымъ участіемь въ нихъ оперной музыки.
Въ комедій „Сципіо Африканъ, вождь римскій, и погуб-леніе Софонизбы, королевы нумидійской* (переделка трагедій 1666 г. Лоэнштейна: „Софонизба") были вставлены коротенькія „арій". Первое дЄйствіє пятиактной комедій заключается арією Массиниссы, воспЄвающаго свои надежды победить, во всЄхь смыслахъ, нумидійскую царицу Софо-низбу; стихи арій довольно безсмысленны:
„Надежда утешаетъ мя; Когда грозить уклониться,
То явится Твоя радость внутренна; Надежда утешаетъ мя.
1) Это по сопску Пекарскаго. Въ .Разыскааиях-ь" Барсом еще упожжиаютсж: Рошаяъ Амосов*, Борвсъ Гуторовскш, Нжкжгга Кубасов* н Иважъ Ктэишнъ. (.Св. П. О. Моровом „Исторш ртссхаго театра*, 18В9 г., стр. асц).
Упованія лишняя, Вся бо уже погублена; Игра
Ищетъ мою кончину;
Упованія лишная". Второе дійствіе начинается арією „Эолуса, бога вітрен-наго" (должно быть, шутливаго содержанія, судя по тому, что послі Эола появляется шутъ пьесы, Эрсилъ съ „обле-зяною"). Пятый актъ начинается арією Массиниссы, влюб-леннаго въ Софонизбу; арія написана на довольно загадочный вирши:
