Въ промежутокъ времени между постановкою „Дмитрія Донского" (18 апреля 1852 г.) и „Оомы- дурачка" (и мая 1853 г.), Рубинштейномъ были написаны еще двЄ оперы на русскія либретто. Цабель пишетъ по этому поводу: „Несмотря на нерешительный успехъ своего опернаго первенца („Дмнт-рія Донского"), Рубинштейну казалось, что онъ стоить на верномъ пути (придерживаясь русскихъ либретто), и въ этом-ь воззрЄніи укрепила его великая княгиня Елена Павловна, посоветовавшая ему написать несколько одноактныхъ оперъ на сюжеты изъ отечественной исторіи. Рубинштейнъ по-следовалъ этому совЄту въ трехъ своихъ оперныхъ произве-деніяхь. Первое написано на сюжетъ, заимствованный изъ поэмы Лермонтова, дЄйствіє которой происходить на Кавказе: „Хаджи-Абрекъ"; фабула отличается ужасающею, мрачнейшею жестокостью и, можно сказать, истекаетъ кровью.... Вторая опера носить заголовокъ: „Сибирскіе охотники", третья—„Эома-дурачокъ".... На нЄмєцкихь сценахъ (въ нЄ-мецкихъ переводахъ) эти вещи не исполнялись, за исключешемъ „Сибирскихъ охотниковъ", поставленныхъ Листомъ въ Веймаре ,).в Къ этому можно прибавить, что въ русскомъ оригинал* „Сибирскіе охотники44 были исполнены въ сентябре 1900 г. въ МосквЄ, на сцєнЄ частной оперы (въ „Акваріуме"). Опера „Хаджи-Абрекъ" доныне (1903 г.), кажется, нигде не исполнялась. Неизвестно, кончена ли Рубинштей-номъ опера „Месть", относящаяся приблизительно къ этому же времени (1850-мъ гг.), изъ которой издана эффектная „вакхическая пЄснь" Зулимы на слова Я. Полонскаго: „Лейся обильнее, сокъ благодатный".... Характерна для оперной деятельности Рубинштейна, въ которой названныя юноше-скія оперы занимаютъ очень незначительное мЄсто, склонность композитора къ восточной музыке: дЄйствіє „Хаджи-Абрека" происходить на Кавказе, а общеизвестная арія Зулимы, изъ „Мести", дышетъ чисто-восточною страстью.
Слабые успехи на русской оперной сцєнЄ отвратили Рубинштейна надолго отъ русскихъ либретто. Лишь послЄ того, какъ Рубинштейнъ написалъ и поставилъ въ 1860-хъ гг. рядъ оперъ на нЄмєцкія либретто и завоевалъ ими славу опернаго композитора въ Германій (то были оперы: „ДЄти степей"— поставлена въ 1861 г., „Фераморсъ" — въ 1863 г., духовная опера „Вавилонская башня"—въ 1867 г.; см. объ этихъ про-изведеніяхь далее, въ особой рубрике), онъ, черезъ 20 лЄть послЄ „Оомушки-дурачка", рискнулъ прибЄгн}пгь къ русскому либретто и остановился на лермонтовскомъ „ДємонЄ".... ЗдЄсь кстати следуетъ отмЄтить особую симпатію Рубинштейна къ Лермонтову; очевидно, Рубинштейнъ чувствовалъ особое сродство своего таланта и личности съ мрачною байроническою музой Лермонтова — если написалъ цЄльіхь три оперы на лермонтовскіе сюжеты („Хаджи-Абрекъ", „Демонъ" и „Купецъ Калашниковъ")....
ВнЄшняя исторія „Демона" следующая 2). На А. Г. Рубинштейна повліяло „возрожденіе" русской оперы на сцєнЄ с.-петербургскаго маріинскаго театра около 1872 г. и знергія, проявленная дирекцією въ разучиваніи и постановке нЄсколь-кихъ оперъ русскихъ композиторовъ: Даргомыжскаго („Каменный гость"), Серова („Вражья сила"), Кюи („Радклиффъ"), Римскаго-Корсакова („Псковитянка"), Мусоргскаго („Борисъ Годуновь").газочарованія, испытанныя со времени постановки „Дмитрія Донского" и „©омушки-дурачка" потеряли свой острый характеръ, и мало по малу сформировалось рЄиіеніе писать онеру на сюжетъ, если не изъ русской жизни, то изъ русской литературы. Неосторожный Борисъ Шель 8) проболтался Рубинштейну о томъ, что пишетъ оперу на сюжетъ
