Когда же царская милость къ комедіантамь стала „обык-лою", Грегори рискнулъ и на світскую пьесу съ историче-скимъ содержашемъ—на пьесу о Баязеті и Тамерлані, представляющую собою отдаленный отголосокъ трагедій Марло „Тамерланъ Великій" (Tamburlaine the Great, 1586); пьеса называлась „Темиръ-Аксаково дійство", шла въ 1675 г* и была, какъ „Есеирь" и „Іудиеь", снабжена музыкою. Солдаты въ ней піли пісню, напоминающую вышеприведенный хоръ изъ „Іудиеи":

„Братья! да возвеселимся, Симъ виномъ да утвердимся,

Богъ убо вість, сколь намъ жити" и т. д. съ при-півомь: „Са, са, са!" (что-то вроді німецкаго ,juchsa-sa!").

Начало и драматическому, и оперному театру было положено; Грегори съ 1673 г- Даже основалъ что-то вроді театральной школы, гді обучались 26 міщанскихь дітей „комедійному ділу".—какъ влоугъ все CDa3v обоовалось:2б янваэя ссылка въ Пустозерскъ; театральная школа закрылась, а 15 декабря 1676 г. послідоваль царскій указъ: „надъ аптекарскимъ приказомъ палаты, которыя заняты были на комедію, очистить и что въ тЬхъ палатахъ было—органы и перкспективы (sic! т. е. декорацій) и всякіе комедійньїе припасы—все свезть на дворъ, что былъ Никиты Ивановича гоманова"....

г1о „что у жизни взято разъ, не можетъ рокъ отнять у насъ". Зрілища прекратились, но осталась мысль, что они позволительны, если самъ великій государь погЬшался ими. Гонимая драма нашла себі пріють на время въ стінахь школы, но старое „школьное дійство" уже обогатилось новыми театральными и музыкальными эффектами. Для приміра, я назову пьесу, представлявшуюся въ Московской Академій въ 1701 г., но сочиненную раньше. Она называется: „Комедія: ужасная изміна сластолюбиваго житія съ прискорбнымъ и нищетнымъ, въ евангельскомъ пиролюбці и Лазарі изображенная, ньші же при запустныхъ (т. е. масляничныхъ) пирова-ніяхь, дійствіемь благородныхъ великороссійскихь младен-цевъ, въ новосіяющихьславено-латинскихь Аеинахъ, въ цар-ствующемъ и богоспасаемомъ великомъ граді Москві, явленная". Комедія состоитъ изъ антипролога въ 2-хъ картинахъ, пролога, 12 явленій, разбитыхъ на три акта (по 4 явленія въ каждомъ) и эпилога. Въ антипрологі излагается сущность всего дальнійшаго дійствія; въ немъ „всего дійствія вещь и собьітіе образні является"; это — дві живыя картины, по-ясняемыя нравоучительными хорами. Въ первой картині является сластолюбець „между брашны и питіемь и прочими міра прелестьми сидя, надъ его же главою мечъ на власу (на волоскі) виситъ"; приходить Смерть, ввергаетъ сластолюбца въ муку вічную, а хоръ поетъ:

„Зри, человіче, Что мірь обыче: Коль есть облудный И коль безстудный, Чімь тя прелыцаетъ И насыщаетъ, Чімь тя дарствуетъ Лицемірствуеть!"

и т. п.—польско-украинскими виршами. Во второй картин-fe п ne л ста В По о ОТЧІ. TJ О Т'ОГіМТІІ'Ь UOnt CkT<r\ ЫГ(* Г* TTQ ХІГ\ІҐ\ ПМОИТ'е,

„Прологъ" въ этой пьесі стихотворный, нравоучительна-го содержанія. Въ самой пьесі фигурируютъ, кромі пиро-любца и Лазаря, цілий рядъ аллегорическихъ персонажей— Прелесть, Сластолюбіе, Истина, Воздаяніе, Жизнь, Милость Божія, Гн-Ьвъ Божій, Совість, Гріхь, Смерть и т. д. Хоры все время поютъ нравоучительные канты. Въ эпилогё воз-славляется церковный постъ; новый аллегорическій персо-нажъ, Православная церковь, произносить: