I.

О, братья наша!

Не печалитесь,

Ниже скорбите,

Но веселитесь: Кто вість, кто изъ насъ утрі живъ будетъ?

Сміло дерзайте,

Пока живете,

Не сомнівайтесь,

Но веселитесь— До коихъ мість сердце въ тілі живетъ! 1)

II.

Братья любима! Испійте вина:

1) Вероятно ато значить: „проникайтесь веселієш» до самой глубины сердца".

Силу бо даетъ, Внутрь укріпляеть, Что и смерти не убоятися! Вино же творитъ— Да ся веселитъ Челов-Ькъ въ житій, Также при смерти, Т-Ьмъ же исполнено храбростію! г) А вотъ и піснь пл^нныхъ царей въ „междускній" — по мнінію П. О. Морозова, переведенная изъ „Юдиеи" Мартина Опица, гді она также заключаетъ собою третій актъ:

„Аще ли намъ гордіша Во царскихъ сихъ в-Ьнцахъ, А въ пліну являтися Въ позорі и узахъ! Злосчаспе-бъ не боліло, Поносу *) бы не было. Мучитель Олоферне! Премій но счастіе! И ты вскорі лютое Явить паденіе Можешь вящши, неже мы Есми отъ тя мучени!" и т. д.

Въ той же пьесі, пируя съ Іудиеью, Олофернъ приказы-ваетъ Вагаву „піть нічто" о любви. Вагавъ поегь'арію прозою. Заключается „Іудиеь" поб'Ьднымъ хоромъ 1удеевъ (пять десятистрочныхъ куплетовъ), переложеннымъ изъ библейской пісни.

Авторъ пьесы „Какъ Алаферна царица голову отсікла" неизв-Ьстенъ; предположеніе, что пьесу написалъ Симеонъ Полоцкій, нич-Ьмъ не доказано. И. Е. Заб-Ьлинъ предпола-гаетъ, что Симеонъ Полоцкій перевелъ пьесу. Едвали, однако, Симеонъ Полоцкій зналъ по німецки; переводъ испол-ненъ, по всей вероятности, въ „посольскомъ приказі", подъ-ячіе котораго и впослідствіи много работали для нашей сцены. П. О. Морозовъ допускаетъ участіе Симеона Полоцкаго въ редактированіи пьесы и въ сочиненіи къ ней стихотвор-наго пролога. Окончательно неизв-Ьстенъ композиторъ музыки къ этой прабабушкі „Юдиеи" Сірова.

Какъ бы то ни было, наличность хоровъ и арій въ этой

(Singspiel). Сильная поддержка драматическаго дійствія въ „Іудиеи* музыкою явствуетъ и изъ сценическихъ ремарокъ въ пьесі: „Селумъ бьетъ на барабан-fe и кличъ чинить"; „спо-лохъ (т. е. тревога) чинится со трубы и тимпаны44 и т. д.

Въ виду огромной важности „Іудиеи" (называя такъ эту пьесу для краткости) въ исторіи русской оперы, приводимъ еще нікоторьія свідінія о ней. Эта пьеса сохранилась въ рукописи императорской публичной библіотеки; начата перепискою она въ 1696 г. Дійствіе драмы двигается крайне медленно: Іудиеь появляется лишь въ 4-мъ акті. Распреділеніе фабулы по актамъ, въ общихъ чертахъ, слідующее. Первый актъ: со-віщаніе Навуходоносора со своими вельможами о поході на Іудею; царь призываетъ Олоферна и вручаетъ ему начальство надъ войскомъ. Второй актъ: скорбь іудеевь; посольство къ Олоферну отъ побіжденнихь имъ азіатскихь царей. Третій актъ: річи богобоязненнаго мужа Ахіора пе-редъ Олоферномъ въ похвалу Израилю; гнівь Олоферна, приказывающаго наказать Ахіора. Четвертый актъ: бесіди Іудиеи со служанкою Аброю о крайнемъ бідствіи іудеевь. Пятый актъ: плачъ іудеевь; Іудиеь убіждаеть ихъ не сдаваться Олоферну и молитъ Бога о помощи. Шестой актъ: прошаніе Іудиеи съ іудейскими старійшинами и приходъ ея въ лагерь Олоферна. Седьмой актъ: Іудиеь на пиру у Олоферна; смерть Олоферна отъ руки Іудиеи и возвращеніе Іудиеи въ Вееулію. Заключеніе: побідная піснь іудеевь.— Въ пьесі съ драматическими сценами переплетены комическія. По образцу німецкаго шута-„гансвурста" 17 віка, въ пьесу введенъ солдатъ Сусакимъ („облезьянова порода", какъ на-зываетъ его одно изъ дійствующихь лицъ), воплощающій въ себі характерныя черты Гансвурста: обжорство, тупоуміе, трусость и издівательство надъ самимъ собою. Напримірь, попавъ въ плінь къ іудеямь, Сусакимъ молитъ: „Пощадите, господа мои! Пощадите мя, даруйте ми животъ: азъ бо отъ роду моего ни единаго жида убилъ есмь!" Когда его спра-шиваютъ, зачімь у него ружье и сабля, Сусакимъ увіряеть, что ружьемъ тімь онъ только свиней убивалъ, а саблею рубилъ мясо въ колбасы; когда же надъ нимъ устроили сцену шутовской казни и ударили по шеі, вмісто меча, лисьимъ хвостомъ, Сусакимъ падаетъ въ обморокъ и, придя въ себя, ищетъ своей головы, причемъ „покорно, безъ шляпыа просить публику отдать ему голову, „аще ли кто изъ любви и пріятства ея скрылъ".... Боліє тонкимъ и замысловатымъ сіє желаніе твое исполнити можетъ"—загадочно отвічаегь Іудиеь. На слова Олоферна, что Іудиеь обладаетъ его серд-цемъ, она отв-Ьчаетъ, что, действительно, желала бы иметь это сердце и т. п.... Въ пьесі находится много подробныхъ сценическихъ указаній, свидітельствующихь о режиссерской опытности ея автора. Наприм-Ьръ: „Савалъ глаголетъ дрожаще, якобы ужаснувся"; „Финеесъ плачетъ: у, у, у!—и вси возопіють, рыдающе" и т. п. Въ язьікі пьесы есть германизмы („майстеръ Никель"1) въ смислі: палачъ) и южно-рус-скія вьіраженія („ходи, брате", „отчините ворота"); очевидно, переводилъ съ німецкаго эту пьесу малороссійскій уроже-нецъ. Слогъ пьесы, за исключешемъ комическихъ сценъ, тяжелъ и напыщенъ; много нравоучительныхъ сентенцій на манеръ пословицъ, но съ церковно-славянскими оборотами: „не обрітшу соколу прилету, безопасна въ пещері своей пребываетъ горлица" и т. п. Идея пьесы—вполні въ духі ревнителей благочестія, съ которыми должны были непременно считаться драматурги 17 віка; мораль „Іудиви" та, что „гордымъ Господь Богъ противится, а смиреннымъ даетъ благодать; Богъ бо не любитъ вьісокія мысли нашея, возно-сящагося смиряетъ". Благочестивая окраска пьесы была совершенно необходима, въ виду и духа времени, и щекотли-ваго положенія при дворі самого Грегори: німцьі и ихъ русскіе ученики ограждали себя отъ нападокъ брюзжащихъ стариковъ тЬмъ, что „действовали изъ библіи".