Композиторъ совершенно вЄрно понялъ свою задачу и, не гоняясь за передачей въ музыка смысла и значенія от-д-Ьльныхъ фразъ текста, создалъ общій фонъ, дополняющій пробелы, которые оставляешь текстъ относительно внутрен-няго содержанія д-Ьйствія. Діалоги д-Ьйствующихъ лицъ идутъ свободно и въ разговорной рЄчи и на фон-Ь вальса, очень подходящаго въ данномъ случае. Все это прекрасно сделано и, главнымъ образомъ, хорошо шЬмъ, что вполне идетъ къ дЄлу.„. Впрочемъ, композиторъ пропустилъ случай дать музыка болЄе выдающуюся и колоритную роль относительно характеристики Рахили, шЬмъ болЄе, что такая характеристика въ либретто почти отсутствуешь. Хотя пЄсня Рахили, сама по себе, довольно значительна и характерна, но было бы возможно и всей музыка, сопровождающей Рахиль, придать болЄе выдающееся значеніе: тогда и трагическая развязка получилась бы въ видЄ болЄе сильнаго, яркаго момента, и пробФлъ, имЄющійся въ этомъ смысле въ либретто, былъ бы пополненъ.
Но следуешь похвалить композитора и за то, что имъ сделано, ибо, въ результата, получилось вполне жизнеспособное, интересное музыкально-драматическое произведете."
Каковъ же, спрашивается, итогъ обзора семи оперъ Кюи на оригинальныя русскія либретто? Можешь ли онъ, какъ представитель декламаціоннаго направленія въ русской оперЄ, стать на ряду съ такими видными представителями мелоди-ческаго теченія, каковы, въ отчетномъ періоде, Рубинштейнъ и Чайковскій? — По моему—нЄшь. Причиной этого сравни-тельнаго неуспЄха я считаю отсутствіе въ творческой индивидуальности Кюи драматическаго темперамента; его „декламація" не соответствуешь точному смыслу этого слова, подъ
1) Вегсеиае, гд-в, подъ вндомъ сна, воспевается Рахилью смерть.
которымъ подразумівають обыкновенно нічто широкое, эффектное, сценическое; у Кюи же, въ его операхъ, вместо „декламацій" встречается „выразительное чтеніе"—не боліє.... Изъ него выработался бы хорошій оперный мелодистъ-ли-рикъ, если бы не „системобісіе", всегда препятствовавшее успіхамь Кюи въ операхъ мелодическаго склада.... Лучшими его произведеніями я считаю „Анджело" (апогей умінья Кюи въ драматическомъ и мелодекламацюнномъ оперномъ стилі*) и („Кавказскаго пленника" (лучшая его опера въ мелодиче-скомъ жанрі).
„Новаторство" Кюи, въ конці концовъ, довольно неустойчивое и непоследовательное.... Кстати говоря, въ отчетномъ періоді ніть такого сравнительно - устойчиваго равновісія между направленіями декламацюннымъ и опернымъ — какое замечается въ „третьемъ періоді*4 въ творчестві Глинки и Даргомыжскаго: мелодисты (Рубинштейнъ, Чайковскій) явно преобладаютъ ]) надъ „кучкистами".... Для полноты очерка оперной діятельности Кюи, слідуеть упомянуть еще слідую-щіе его оперные труды: „Млада", первый актъ оперы-балета на текстъ Гедеонова (сочиненъ въ 1872 г.; рукопись, не исполнявшаяся на сцені) и окончаніе, согласно желанію А. С. Даргомыжскаго, оперы „Каменный гость", 1-й сцены і-го акта, послі словъ Лепорелло: „Вамъ все равно, съ чего бы ни начать,—съ бровей ли, съ ногъ лив.
