Въ 1837 г. Львовъ былъ назначенъ (послі своего отца) ди-ректоромъ придворной півческой капеллы; занималъ онъ эту должность до 1861 г.; былъ очень д-Ьятельнымъ директо-ромъ капеллы: редактировалъ „полный кругъ простого нотнаго пінія на 4 голоса", заключающій въ себі пра-вославныя службы цілаго года, и учредилъ въ 1839 г. „инструментальные классы", существовавшіе по 1845 г- и возобновленные въ 1856 г. Сочинилъ три оперы, шедшихъ на русскихъ имп. сценахъ: „Біанка и Гвалтьеро" (шла въ Дрездені въ 1844 г., а въ С.-Петербургі 28 января 1845 г.), „Ундина" (шла 8 сентября 1848 г.) и „Староста Борисъ или русскій мужичекъ и французскіе мародеры (шла 19 апріля 1054 г.). Изъ нихъ „Ьіанка* шла въ Дрездені и въ Россіи на итальянскомъ язьші (въ Петербург*—съ участіемь Ру-бини и Тамбурини). „Ундина" (либретто гр. Соллогуба) шла уже по русски. „Староста"—оперетка на историческій сю-жетъ, изъ отечественной войны 1812 года. Львовъ написалъ ваяшую для теорій русской музыки брошюру: „О свободномъ или несимметричномъ ритмі" (С.-Петербургъ, 1858 г.). Къ концу жизни оглохъ. Львовъ, какъ оперный композиторъ, находился всеціло подъ вліяніемь оперы старо-итальянской, Беллини, Доницетти, Россини, и старо-німецкой (симпатій его не шли, впрочемъ, дальше Моцарта: Львовъ не любилъ и не понималъ Бетховена *). Неудивительно, что, послі „Жизни за царя" и „Руслана", оперы Львова не могли удержаться въ репертуарі русской оперы и успіхь иміли незначительный.
Львовъ культи вирова лъ старую квартетную музыку на свонхъ вечерахъ, на которыхъ присутствовали самъ импе-раторъ Николай I, члены царствующаго дома и вся придворная аристократія. Въ исполненіи оркестровыхъ нумеровъ на этихъ вечерахъ участвовали синьора Фреццолини, Рубини, Тамбурини и другіе итальянскіе артисты; оркестръ былъ императорскій, а дирижировалъ самъ Львовъ 2). Объ игрі Львова на скрипкі въ 1842 г. Арнольдъ въ „Воспомина-ніяхь" (вып. з, стр. 67) говорить: „Онъ игралъ одно изъ своихъ собственныхъ сочиненій, и игралъ, какъ настояшій первостепенный скрипачъ; я былъ восхищенъ, и по правді, откровенно сказать, боліє его исполненіемь, нежели его сочиненіями".... Личность Львова Арнольдъ („Воспоминанія", вып. з, стр. 68) описываетъ такъ: „Алексій Федоровичъ былъ средняго роста и довольно статнаго сложенія; въ пріемахь его выказывался человікь военный и вмісті съ тімь придворный. Лицо у него было нісколько сухощаво и смугло-матоваго цвіта, а волосы, усы и небольшія бакен-
1) См. его біографію, написанную Н.Ф.—„Рус. Муз. Газета" 1895 г., ЭеТй 7И8» стр.455.
2) Съ этимъ оркестромъ Львовъ устранмалъ и бдаготпориіельвьіе симфовическіе концерты въ 1840-хъ и 1850-хъ гг., въ свое время очень популярные въ С.-Петербург*.
барды черныя (волосы носилъ онъ короткіе и причесанные по военной формі и подстригалъ также усы и бакенбарды). Черты этого лица были довольно правильный, но въ нихъ выражалась некоторая суровая строгость. Въ обхожденіи, впрочемъ, онъ былъ крайне віжливь и даже любезенъ, а тімь, съ кімь онъ ближе былъ знакомъ, уміль онъ даже выказывать некоторую сердечную теплоту. Онъ былъ весьма образованъ и много начитанъ, а съ музыкальной наукой очень основательно знакомъ."
