На протяжении всего XVIII века русская музыка переживала бурный напряженный рост. Формировалась светская музыкальная культура нового времени, складывались свои профессиональные традиции в области музыкального творчества, образования, исполнительского искусства. Это был сложный, противоречивый процесс. Он протекал в обстановке господства феодально-крепостнической системы с присущими ей сословными разграничениями. Оторванность дворянства от народной среды неизбежно накладывала отпечаток на вкусы, культуру и эстетические требования образованных слоев русского общества. В дворянских кругах господствовало представление о музыке как о своеобразном украшении аристократического или придворного быта, приятном развлечении в часы досуга. Занятия музыкой считались в этой среде, прежде всего признаком тонкого европейского воспитания и светской "галантности". А это в свою очередь порождало тот дух слепого подражания Западу, против которого столь резко протестовали наиболее просвещенные, передовые РУССКИЕ деятели XVIII века: Кантемир, Ломоносов, Фонвизин, Радищев, Новиков. Борьба за подлинно национальную, самобытную культуру, за развитие русского литературного языка, за овладение иными художественными традициями характеризует их творческую жизнь и деятельность.

Тем же стремлением к самобытности была охвачена и русская музыка XVIII века, едва только вступившая на самостоятельный путь развития. Однако в условиях того времени задачи самоутверждения именно в области музыкального творчества оказывались особенно сложными в силу профессиональной незрелости молодой композиторской школы. А это приводило к поверхностной, неверной оценке всего музыкального наследия предшественников Глинки.

В течение долгого времени о русской музыке XVIII - начала XIX века господствовало представление как о сплошь "подражательном" искусстве. Творчество Глинки и его преемников заставило надолго забыть о сравнительно скромных достижениях зачинателей русской композиторской школы. Больше того: у критиков XIX века, и в первую очередь у В.В. Стасова, их первые опыты вызывали даже открытую неприязнь, порожденную все тем же представлением о пассивном заимствовании западных образцов.

Проблема "Россия и Запад" (как и проблема "Русь и Византия" в эпоху Киевского государства) находит свое решение в широком аспекте международных связей всей русской культуры в целом. Процесс освоения западноевропейских традиций в условиях Петровских реформ и последующего за ними времени был естественным следствием культурной политики Петра, направленной на сближение с Западом. Большое значение при этом придавалось отбору самых насущных, необходимых образцов. Усваивалось не все, а лишь то, что могло способствовать укреплению и росту своей национальной культуры. В самой существенной мере это касалось и музыки. Ее многосторонние связи с зарубежными композиторскими школами Италии, Франции, Австрии, Германии, с польской и чешской музыкальной культурой способствовали стремительному росту и утверждению музыкального искусства нового времени. Русским музыкантам XVIII века необходимо было "пойти в науку" к своим западным соседям и приобщиться к их профессиональному мастерству. Только пройдя эту школу, они могли завоевать свое право на самостоятельность в общеевропейском культурном процессе.