Б. В. Асафьев писал в своем интересном очерке «Композитор из плеяды славяно-российских бардов» об особом «русско-славянском стилевом комплексе», который сложился в первой половине XIX века, но продолжал существовать и позже, вплоть до некоторых произведений Чайковского И Рнмского-Корсакова1. Этот своеобразный интонационно-стилистический «сплав» возник на основе взаимопроникновения и синтеза русских, украинских, польских, чешскихэлемеитов. В его создание внес свою долю и талантливый польский композитор Юзеф Козловский, деятельность которого была тесно связана с развитием русской музыки в пору, непосредственно предшествовавшую ее высокому классическому ; расцвету.
1 Асафьев Б. В. Избранные труды, т. 4, М., 1955, с. 60.
ПЛАМЕННЫЙ ТРИБУН' РУССКОГО ИСКУССТВА.
К 125-летию со дал рождения В. В. Стасова.
Владимир Васильевич Стасов — одна из самых крупных и своеобразных фигур русской художественной жизни прошлого столетия. Его деятельность поражает своей широтой, колоссальностью масштабов и редким, необычайным многообразием проявлений. Он старался не пропустить ничего-нового и выдающегося в музыке, живописи и архитектуре, интересовался социальными вопросами и даже новинками техники. Со свойственной ему кипучестью темперамента н динамизмом натуры Стасов ничего не мог воспринимать пассивно. Всякое впечатление служило для него импульсом,
Йэждавшим немедленно же быструю и бурную реакцию, н всегда испытывал настоятельную потребность побуждать к действию других, прививать им свои взгляды и идеи, заражать собственным энтузиазмом или ненавистью, заставлять их стремиться к тем же целям, которыми был воодушевлен сам.
Широта интересов и отсутствие цехового профессионализма соединялись у Стасова с высокой идейностью, боевой публицистической закалкой и твердостью принципиальных позиций. Он сам говорил о себе, как об ученике Белинского, Герцена, Чернышевского. Перед именами этих великих русских революционных демократов Стасов глубоко благоговел и преклонялся всю свою жизнь, храня неизменную верность их идейным заветам. Мощным голосом трибуна Стасов призывал русских художников стать ближе к жизни, откликнуться на передовые запросы современности, понять и отразить в своем творчестве насущнейшие нужды угнетенного народа. Для нескольких поколений русских композиторов, живописцев н скульпторов он был одновременно и лучшим другом, и любящим, заботливым воспитателем, и строгим судьей, не прощавшим вольных или невольных прегрешений, ошибок и слабостей. Вен история и даже самое возникновение передовых демократических направлений русской музыки и изобразительного искусства середины XIX века — «новая русская музыкальная школа» и «передвижничество»— неразрывно связаны со Стасовым.
Боевой темпераментный критик-публицист, находившийся всегда в центре интересов современности, Стасов вместе с тем страстно увлекался историей и археологией. Он был способен с необыкновенным терпением, любовью и тщательностью работать над изучением специальнейших археологических проблем, детально исследуя происхождение какого-нибудь листика на орнаменте или изображения на старинной монете. Но именно здесь проявляется одна из самых замечательных черт Стасова —его умение любой специальный вопрос, любую частную проблему поставить в связь С живыми запросами современной действительности и подчинить ведущим идеям единого целостного миросозерцания. «Что такое археология? — писал он. — Старое, схоластическое слово, которое под устарелою, немного комичною своею оболочкою заключает однако же вешь глубокую и великую. Эга «археологии» есть только одна из ветвей истории. — изучение мифологии, быта, искусства прежних людей, -значит, изучение верований, жизни, творчества человеческих... Здесь изучение каждого крылышка, каждого копытца, каждой лапки, каждого хвостика ведет не к суши, а к постиганию великой поэзии и гармонии»1.
