Музыкально-языковые полонизмы и украинизмы часто «сосуществуют» в одних и тех же кантах, причем не всегда можно бывает достаточно четко их дифференцировать и точно определить происхождение того или другого оборота. В ряде случаев совпадение или близкое сходство мелодических попевок следует отнести за счет общности славянских истоков. Необходимо также учитывать тесное взаимодействие польской и украинской музыкальной культуры в XVI-—XVII веках, носившее обоюдный характер. Польское влияние сыграло плодотворную роль в развитии профессионального музыкального искусства как в России, так и на Украине. Вместе с тем элементы украинского фольклора проникали в польскую музыку и ассимилировались ею. В сфере песенного жанра, непосредственно соприкасающегося с бытом, этот процесс взаимного обмена и оплодотворения проявлялся особенно заметно.

Если польских кантов постепенно становилось в русских рукописных сборниках все меньше, то украинские песни оставались любимыми и популярными долгое время. Ряд украинских народных песен занял прочное место среди кантов, входящих в основной репертуар сборников XVII и начала XVIII века. Записи украинских песен принадлежат к первым образцам чисто светского жанра в этих сборниках. Едва ли не наиболее ранними являются записи трех украинских песен любовно-лирического содержания, которые мы находим в сборнике ГИМ №927 из Синодального певческого собрания1. Напев одной из них почти полностью совпадает с первой половиной польского покаянного канта, имеющегося в сборнике ГИЛА № 1743 (л. 176 об):

1 По составу этот сборник близок к сборнику 1'ИМ Л? 1743. но іна<

ЧНТСЛЫЮ усТ>ІІІІі;Т '.'.Му Н СМЫСЛ!.- ПОЛНОТЫ.

У нас нет данных для суждения о том, какой из двух образцов является первоисточником. В любом случае, однако» такое совпадение остается показательным.

Было бы, впрочем, ошибочно приписывать происхождение того нового вида песенной поэзии, который представлен п сборниках конца XVII века, исключительно польскому или украинскому влиянию, как поступали некоторые из старых русских историков литературы. Обращаясь к тому же сборнику ГИМ № 1743, мы убеждаемся, что канты с очевидными признаками польско-украинского происхождения составляют меньшую часть всего его содержания. Большинство кантов создавалось самостоятельно русскими поэтами и певцами, причем стилистически они заметно отличаются от польских духовных песен, известное количество которых было усвоено буквально или с частичными изменениями текста и напева.

С этой точки зрения представляют особый интерес канты Германа Воскресенского. Анализируя их с музыкальной стороны, легко заметить ряд общих признаков. Некоторые из этих кантов обнаруживают руку достаточно опытного и квалифицированного музыканта, хорошо знакомого с техникой партесного пения. Таков, например, пасхальный кант «Веселия день и спасения днесь» 1 (л. 225 об.—226):

1 Текст этого канта основан на свободной поэтической разработка мотивов н образов пасхального канон.':.

Обращает внимание прежде всего значительная протяженность музыкальной строфы, охватывающей шесть один-надцатисложных строк (обычно, как уже говорилось, строфа в канте состоит из четырех, а порой и двух строк). При этом прогрессивное увеличение длительности строк преодолевает механическую квадратность построения: если в первых двух строках по Ю четвертей, то третья строка равна 14 четвертям, четвертая—18 четвертям, а пятая и шестая строки заключают соответственно по 16 и 20 четвертей. Разнообразию впечатления способствует и использование в среднем разделе имитационных приемов, правда, в простейшей форме, часто применяющейся в «обиходных» партесных песнопениях.