Даже «Музыкальный современник», редактор которого /V II. Римский-Корсаков проявлял довольно сдержанное отношение к музыке «московского кумира», обращал внимание на установившуюся с некоторого времени «странную» привычку отзываться о Чайковском «п пренебрежительном, а то и резко осуждающем тоне»2.

Если не считать легковесных критических «заездов» Сабанеева, то эта «античайковнетская» тенденция получила наиболее законченное выражение у Каратыгина. Отношение Каратыгина к Чайковскому отличалось известной двойственностью. Он признавал выдающиеся масштабы дарования композитора и иногда невольно поддавался его захватывающему действию, но внутренний склад музыки Чайковского оставался ему чужд и несимпатичен. Она была для него «человечна, слишком человечна». Каратыгин видел в Чайковском лишь певца «житейских будней», неспособного подняться до высоких философских обобщений н воплощения сильных трагических конфликтов.

Своеобразной исповедью критика явилась статья «Памяти П. И. Чайковского», посвященная двадцатой годовщине смерти композитора. Статья эта в значительной мере автобиографична. Каратыгин стремится отдать себе отчет в причинах, обусловивших резкую перемену в его собственном отношении к творчеству некогда самого близкого и дорогого ему музыканта. Вспоминая о том. чем была для него музыка этого композитора в юности, о глубоком потрясении, вызванном смертью Чайковского, которая была воспринята в окружающей его среде как «всероссийское горе», критик писал: «Впервые ощутилась мною на этой почве связь моя с обществом вообще. И оттого, что тогда это случилось впервые, что Чайковскому я обязан первым пробуждением в себе чувства гражданина, члена русского общества, — дата его смерти и поныне имеет для меня какое-то особенное значение»1.

В дальнейшем художественные взгляды и вкусы Каратыгина претерпели значительную эволюцию, и в связи с этим «исключительные симпатии к Чайковскому подверглись основательной переоценке». На смену прежним пришли другие идеалы, и новые имена вытеснили в душе критика музыкального кумира его юности: «Чувства, слишком долго питавшиеся звукосозерцанием Чайковского, охладели к нему, отчасти в силу естественной психологической реакции, отчасти под активным напором новых тяготений...». Но Каратыгин признается, что далеко уйдя от Чайковского н увлекшись совершенно иными музыкальными явлениями, он все же не смог до конца искоренить в себе то чувство, которое вызывала в нем когда-то музыка композитора, властвовав-щего над сознанием н душевной жизнью целого поколения: «Доходит до того, что иной раз срываются с языка — вернее сказать: с пера —резко отрицательные отзывы о тех или иных сочинениях Чайковского. Но — представьте — напишешь резкость, а потом самому как-то неловко читать, не верится, что это я написал, хотя и не кажется неправильным. Все дело в той. что никак не удастся найти формы для совмещения противоположностей моего отношения к Чайковскому». Однако, переходя к характеристике самого творчества Чайковского. Каратыгин повторяет все то, что писалось им ранее, о чуждости Чайковскому героического и трагического начала, о «легковесности» его образов рока и страдания, о том, что музыка его «бессильна передать настроения величавые, возвышенные, потрясающие». «Чайковский всегда здесь, на земле, среди нас, болеет нашими печалями, веселится нашим маленьким человеческим счастьем»2.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">