Прокофьев был не вполне прав, когда утверждал в своей автобиографии, что лирическая линия его творчества «оставалась незамеченной или же ее замечали задний числом»5. Ряд высказываний Каратыгина и некоторых других критиков убеждает в противоположном. В небольшом монографическом очерке о Прокофьеве, относящемся к тому же году, что и только что цитированная статья, Каратыгин указывал на известную односторонность того пути, по которому развивалось творчество композитора до сих пор, и вновь подчер кивал: «В дальнейшем развитии внутренней поэзии искусства, в обогащении и углублении звуковой лирики хотелось бы видеть содержание дальнейшей эволюции прокофьсвского блистательного таланта... Поскольку несомненна для меня органичность прокофьевского дарования, постольку я не могу сомневаться, что в нем со временем получат полное выражение и те элементы искусства, которые сейчас в этом даровании заявляют о себе относительно слабо»3.

Наличие известных крайностей, преувеличений и даже «чудачеств» в творчестве молодого Прокофьева отмечал и Асафьев. Буйная творческая энергия композитора, по его словам, еше не достигла необходимого равновесия, и «он всегда находится в непрестанном шатании между свободой и произволом». Но главное в даровании Прокофьева, что заставляет верить в его прочную будущность, это — «здоровая искренность»: «Произвола же нечего бояться, потому что русская музыка уже имеет за собой традиции и школу, а все хилое неорганическое потухнет после недолгого тусклого мерцания. Нельзя творчество Прокофьева принимать за некий свершенный путь, неоспоримо ценный — для этого оно недостаточно выявилось и определилось, но можно приветствовать его, как приветствуют первую ласточку»4.

И когда в творчестве Прокофьева наступило, но собст-венному признанию композитора, некоторое «смягчение нравов», наметился поворот в сторону большей лирической углубленности, сосредоточенности выражения, го К.фагыгин и Асафьев были первыми, кто горячо приветствовал этот знаменательный с их точки зрения сдвиг, свидетельствовавший о возмужании нрокофьевского таланта и достижении подлинной, высокой артистической зрелости'.

В 1911 голу впервые появляется на страницах печати новое композиторское нмя — Н. Я. .Мясковского. В анонсе о предстоящем исполнении его «симфонической сказки» «.Молчание» по Э. По в одном нз летних концертов на Сокольническом кругу «Музыка» сообщила читателю, что это —«имя молодого композитора, только что начавшего свою деятельность н почти нс известного у нас»2. Через несколько номеров в том же журнале было отмечено, что автор симфонической поэмы «оставил в высшей степени отрадное рнечатление серьезностью своих художественных замыслов, пытливостью ищущего артиста и общим благородством своего музыкального рисунка»3. А редактор журнала В. В. Держановский, откликаясь на композиторский дебют Мясковского на страницах газеты «Утро России», заключал свой отзыв словами, что «в лице Мясковского в русскую музыку входит художник, от которого в будущем можно ждать многого»4.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">