Лучше других сумел оценить значение малеровского творчества, как одного из наиболее выдающихся художественных явлений современности. И. М. Кнорозовскнй. Он отмечал у Малера «простоту, естественность н красивость» тем. соединение «крайней сложности» с изумительной «прозрачностью и ясностью» полифонической ткани, своеобразие гармонии, которая «поражая смелостью оборотов, в то же время производит впеча.'ление естественности н непринужденности». Гигантские масштабы малеровских произведений, по мнению критика, «соответствуют величию и глубине идей автора». В итоге Кнорозовскнй приходит к выводу, что «а лице Малера новейшая симфоническая музыка приобрела одного из самых передовых и ярких представителей»2.

Эти суждения, свидетельствующие о несомненной критической проницательности автора, не нашли однако широкого резонанса в русской музыкальной среде тех лет. Пора настоящего признания Малера в нашей стране наступила позже, уже в условиях послереволюционной музыкальной жизни.

В заключение этого раздета остановимся на некоторых положениях неоднократно цитировавшейся выше статьи Каратыгина «Новейшие течения в западноевропейской музыке», где автор наряду с характеристиками отдельных крупнейших представителей зарубежного музыкального искусства начала XX века, пытается установить общие признаки того, что принято понимать под определением «новая музыка» и что сближает между собой композиторов столь различного склада, как Рихард Штраус, Регер и Шенберг. Новое, по Каратыгину, не является чисто хронологическим понятием: «Новые музыкальные течения, это те, которые обладают существенно новыми и притом связанными с общим духом современной культуры психологическими чертами». Образ мысли н психология современного человека определяют и «новый характер звукосозерцання»3. Как представляет себе Караты*

I им этот современный психический строй и его отражение в музыке, мы узнаем из дальнейшего: «Нервность, повышенна:! чувствительность, резкие, но скоропреходящие порывы экзальтации, легко сменяющиеся душевной апатией, надломленность н надорванность большинства сильных эмоций современного человека. — все это сказывается в музыке увелнче и и см диссонансов, усиленным развитием всякого рода беспокойных ритмов, разрозненностью и растерзан ноет ыо мели-днческнх рисунков, необузданной свободой форм, быстрой взаимной сменой музыкальных образов резко контрастного характера»'.

Можно спорить о том. насколько эта характеристика является полной и исчерпывающей. Выло бы точнее отнести ее не ко всему новому искусству XX века, а лишь к одному из его течений, хотя и оказавшему очень значительное влияние на творчество многих художников нашего столетия, —к течению экспрессионизма и явлениям в той или иной степени с ним связанным. Можно не соглашаться с Каратыгиным тогда, когда он рассматривает все остальные творческие направления и стили в музыке новейшего времени только как производные от этою течения. Так его понимание эстетической сущности и происхождения импрессионизма страдает очевидной односторонностью и поверхностностью' «Что такое «музыкальный импрессионизм»? Каков его психологический смысл, каковы причины его зарождения? Мне кажется что основ его следует искать в той же переутонченностп, перевозбужденности души современного чоловека. о которых я говорил выше. От сложностей и утонченности потянуло ко вторичной простоте»в. *>десь прежде всего нарушена историческая последовательность: импрессионизм вырастал не из экспрессионизма, а из романтизма и натурализма, исторически предшествуя экспрессионизму. И. конечно, сводить импрессионизм к поискам «вторичной простоты», как реакции на чрезмерную утонченность н душевную возбужденность, значит очень ограничивать его значение.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">