С интересом отнесся к Шенбергу Н. Я. Мясковский, хотя его отзывы об этом, по его словам, «изумительном художнике» носят несколько двойственный характер. За исключением довольно обстоятельного отчета об исполнении «Пеллеаса и Мелизанды» в Петербурге в 1912 году под управлением автора5 Мясковский лишь вскользь касается Шенберга, подчеркивая искренность и оригинальность его музыки и в то же время в какой-то нерешительности останавливаясь перед его «фантастическими бесплотно-звучащими поисками». Поэднес, когда Шенберг стал главой школы, разработав свою систему «двснадцатиступенного музыкального письма», Мясковский занял отрицательную позицию по отношению к его творчеству.

В отличие от тех бурных споров, которые возникали вокруг произведений Дебюсси, Р. Штрауса. Регера, редкое единодушие проявлялось русской дореволюционной критикой в ее отрицательном отношении к творчеству Малера. Подавляющее большинство критиков сходилось на мнении: гениальный дирижер и бесцветный композитор, лишенный собственной индивидуальности. Сила внушения малеровского дирижерского искусства была настолько велика, что оно покоряло всех, даже если трактовка Малером тех или иных классических произведений могла иногда вызывать возражения '. Но его сочинения, неоднократно звучавшие в Петербурге и Москве под авторским управлением и в исполнении других иностранных дирижеров, решительно отвергались критикой и «правого» и «левого» толка. Даже такие видные пропагандисты нового, как Каратыгин и Мясковский, оказались в этом отношении удивительно нечуткими.

Открыто враждебное отношение виднейших представителей русской музыкальной критики к творчеству Малера (встречавшему, кстати, гораздо более сочувственный прием в концертной аудитории), нельзя отнести за счет новизны его оркестрового письма, необычности некоторых гармониче скнх и интонационных оборотов. Малера упрекали не в чрезмерной творческой смелости и применении рискованных новых средств, а наоборот, в эклектизме, обыденности, банальности мелодическою языка. Каратыгин даже не называет его имени в своей статье «Новейшие течения в западноевропейской музыке», не считая возможным отнести его к творцам нового музыкального искусства XX века.

Отдельные вдумчиво благожелательные оценки Малерэ, как композитора, в русской дореволюционной печати представляются исключением. Так в связи с исполнением в Москве Четвертой Малеровской симфонии в 1912 году Г. П. Прокофьев высказывал удивление по поводу того, что о произведениях этого замечательного композитора, ранее совершенно неизвестных москвичам, сложилось мнение как о крайне сложных, запутанных и трудных для восприятия. При этом критик подчеркивает, что симфония привлекла и заинтересовала в первую очередь «вовсе не контрапунктической находчивостью и хитроумием оркестровки, но умением дать цельную, вполне своеобразную картину, где нет отдельных «что» н «как», а есть неразрывность формы и содержания»1


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">