Часто отмечалось, что «модернизм» н «декадентство* Штрауса —это, в сущности, только поверхностная дань времени, подлинным же складом своего дарования он чужд всего того, что обычно имеется в виду под этими определениями. «Штраус вовсе не декадент, — утверждает А. Н. Рим-ский-Корсаков. — В нем нет ничего чрезмерно утонченного»-. Ту же мысль подробнее развивает В. Г. Каратыгин: «Поневоле начинаешь думать, что психический организм Штрауса в действительности абсолютно здоров, что никаких надломов и надрывов в нем пет. что по внутренней сущности своей Штраус — псевдомодернист»э.

Штраусовскому «исевдомодернизму», носящему на себе всегда «признаки симуляции», Каратыгин противопоставлял творчество двух других новейших немецких композиторов — Регера и Шенберга, как подлинных выразителей современного духа в музыке. Характеристика обоих этих композиторов в статье «Новейшие течения в западноевропейской музыке» не лишена меткости и проницательности. Так отмечая своеобразную двойственность регеровского творчества, сочетающего в себе повышенную нервную возбужденность и беспокойство с тяготением к строгой классической логике музыкального мышления, критик верно угадывает психологические корни современного неоклассицизма, как необходимого противовеса к экспрессионистской разорванности эмоций 4.

Однако значение Регера было сильно преувеличено Каратыгиным, отводившим ему едва ли не первое место среди выдающихся зарубежных музыкантов XX века. В связи с исполнением нескольких регеровскнх произведений на «Вечерах современной музыки» в 1906 году, когда самое имя этого композитора было еще почти неизвестно в России, Каратыгин посвятил ему восторженную статью, в которой называл Регера «исполином современной музыкальной мыслиа-.

патетически восклицая: «Да будет ему триумф!'. А десятью годами позже, уже после смерти композитора, он утверждал: «Регер не только один из первых художников новейшей эпохи музыкального искусства, но самый первый*2.

Надо подчеркнуть, чю это увеличение Регером не разделялось другими критиками ни из представителей академического лагеря, ни нз числа сторонников новых музыкальных течений3. Позиция Каратыгина в данном случае носила особый, индивидуальный характер. Она была связана с отмеченными выше рационалистическими чертами его художественного мировоззрения, с его подчеркнутым интересом к конструктивному началу в музыке.

Не получило широкого отклика в русских музыкальных кругах дореволюционного времени и творчество Шенберга. Характеризуя психологические корни шенберговского экспрессионизма. Каратыгин писал: «Достоевский создал «Записки из подполья». Шенберг сочиняет музыку из подполья своей странной, удивительной души. Она страшная, эта музыка. Она неотразимо влечет к себе, своевольная, глубокая, мистическая. Но она страшная. Более страшной музыки не сочинял еще доныне ни один композитор на свете»4.

Впрочем, этот душевный строй вряд ли мог быть близким Каратыгину, тяготевшему к более цельному, эмоционально уравновешенному и ясному искусству. В его высказываниях о Шенберге чувствуется, с одной стороны, любопытство перед новизной и необычностью явления, с другой — чисто рационалистический интерес к конструктивным методам организации музыкального материала,


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">