Было бы ошибочно буквально принимать на перу эти ка-ратыгинские бутады. В действительности он вовсе не чуждался постановки теоретических вопросов и стремился доказывать н мотивировать свои критические приговоры. Утверждая решительный примат непосредственного художественного восприятия над отвлеченным теоретизированием. Каратыгин направлял стрелы своего полемического остроумия и язвительности в первую очередь против устаревших теоретических канонов, вступавших в непримиримое противоречие с живой творческой практикой современности. Отмечая, что «мы живем в эпоху жестокого кризиса старых теорий», он хорошо понимал опасность тех «ядовитых микробов художественного озорства и шарлатанства», которые особенно легко плодятся в периоды решающих исторических поворотов и крутой ломки традиций.

С течением времени Каратыгин все настойчивее стремился к выработке обобщающей музыкально-теоретической системы, которая находилась бы в соответствии с современным уровнем развития музыкального творчества и восприятия, к отысканию единого рационального принципа для объяснения музыки, как «мышления в звуках». По будучи по натуре больше бойцом-публицистом и практическим музыкальным деятелем, нежели ученым-теоретиком, он не пошел в этом направлении дальше отдельных опытов и общих соображений, не развил их в стройную и законченную концепцию.

При этом Каратыгин опирался не столько на исторические данные, на совокупность связей музыки с различными сторонами общественной и культурной жизни, сколько на доводы математического и естественно-научного характера. Склонность Каратыгина к естественно-научным параллелям, к заимствованию понятии и терминов из области точных наук для объяснения музыкальных явлений была отчасти связана с его первоначальной специальностью биолога. Но здесь сказывалась и более обшая тенденция, характерная для ряда направлений музыкально-теоретической мысли XX века.

Подчеркнутый интерес к конструктивно-рационалистическим элементам музыки проявлялся и в конкретных критических суждениях Каратыгина. Этим были вызваны как преувеличенно хвалебные его оценки, так и его упорная антипатия к некоторым крупнейшим музыкальным явлениям современной ему эпохи и недавнего прошлого.

Наряду с Каратыгиным в защиту того нового, что все более определенно заявляло о себе в русской музыкальной жизни предреволюционных лет, выступали и другие критики, нс обладавшие, быть может, его литературным блеском, широтой и силон мысли, по убежденно отстаивавшие историческую правоту новых творческих течений. Одним из энергичных пропагандистов этих течений был Л. В. Оссовский. Принадлежа к ближайшему окружению Римского-Корсакова, он навсегда сохранил глубочайшее уважение к личности и творчеству своего учителя, но не разделял его резко отрицательного, предубежденного взгляда на ряд новаторских явлений в музыке начала XX века. Вместе с группой молодых учеников Корсакова Оссовский стремился раздвинуть границы эстетических представлений воспитавшей его школы и нередко открыто противопоставлял свои взгляды по тем или иным вопросам мнению се главы и ментора. Прямым вызовом традиционализму позиций самого Римского-Корсакова и таких старших представителей корсаконской школы, как Лядов и Глазунов, должна была прозвучать статья Оссовского «О новом в музыке», написанная по поводу очередного собрания «Вечеров современной музыки*. Отмечая, что «в наши дни музыка стоит как раз на исторически поворотном пункте» и многие из ее старых форм должны будут уступить место новому, пусть еще пока не вполне определившемуся, Оссовский писал: «Говорят о сумерках нашего музыкального искусства. Думаю, вернее видеть в переживаемом времени мерцание грядушего дня»Это было


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">