Каратыгин преклонялся перед суровым величием музыки Баха, с обожанием относился к Шуберту, высоко оценивал Брамса, горячо люОнл творчество Глинки, Бородина. Мусоргского. Рнмского-Корсакова. Жадный интерес к новому уживался у него не только с глубоким уважением, но и искренней любовью к музыке таких композиторов — «традиционалистов», как Глазунов и Танеев.

Вместе с тем Каратыгин разделял и многие слабости тех новых течений русского искусства начала века, позиции которых он так энергично и талантливо отстаивал в области музыки. При всей тонкости критических суждений Каратыгина они бывают не свободны от известной эстетской ограниченности и односторонней акцентировки формально-технических элементов. Отсюда его подчеркнутое безразличие к вопросам мировоззренческого порядка и идейной направленности творчества, «...да здравствует любая идеология в творчестве,— заявлял Каратыгин, — будь лишь она способна до-

■Каратыгкн В. Новейшие течения в западноевропейской музыке. — «Северные записки», 1913, № 12. с. 32.

вести его до высшей степени напряженности и красоты»1.

Тенденция к обособлению искусства от насущных интересов общественной действительности, к утверждению его автономного, «самоценного» характера заставляла Каратыгина упорно и настойчиво бороться против идейного наследия 60-х годов. Выдвигавшиеся в ту эпоху требования гражданской честности, верности жизненной правды, активного служения народному благу были, с его точки зрения, опасными для искусства, так как стесняли творческую свободу художника, лишали его возможности быть «господином собственных вдохновений».

Из той же индивидуалистической позиции исходил Каратыгин и в понимании задач музыкальной критики. Он отвергал какие бы То ни было общие нормы эстетической оценки, признавая, в конечном счете, единственной основой оценочных суждении в искусстве личное впечатление и вкус воспринимающего. Этот взгляд был особенно решительно высказан им в большой статье «Маскарад», напечатанной в 1907 году в журнале «Золотое руно» в ответ на цикл статей Вольфинга (Э. К. Метнера) под общим заглавием «.Модернизм и музыка».

Метко разоблачая доктринерскую ограниченность и догматизм суждений своего противника, мобилизующего тяжеловесный философский аппарат для установления границ возможного и доступного в музыке, Каратыгин совершенно отрицает объективную научную критику, опирающуюся на систему выработанных теоретических понятий и критериев. Он мечтает о том времени, «когда критика станет искусством, когда она совсем перестанет существовать, как вид диалектического празднословия и, коснувшись горных вершин индивидуализма, «выродится» в прекрасные личные фантазии о критикуемой веши»2.

Надо отдать должное Каратыгину, что он умел поднимать критику до уровня искусства и заражать читателя своим отношением к тем музыкальным произведениям, о которых ему приходилось писать. Но принципиальная ошибочность его взгляда на роль и значение художественной критики не требует доказательств. Провозглашая верховным началом всякого критического суждения личный вкус. Каратыгин выступал не только против догматического идеализма Вольфинга, но и против передовой литературной и художественной русской критики XIX столетия, которую он имеет в виду, когда пишет о «научной, общественной, культурно-исторической критике доброго старого времени», якобы опровергнутой Мережковским и Розановым'. Стремление обосновать критические оценки общими теоретическими положениями — это, по словам Каратыгина, только недостойный маскарад, от которого следует отказаться во имя «откровенной агитационной деятельности». «Снимем маски!» — так заканчивает статью Каратыгин, резюмируя основную мысль, выраженную в ее вызывающе-эффектном заголовке2.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">