.Заслуженную похвалу вызывали смелость и инициатива театра, проявлявшиеся в обращении к таким трудным произведениям, как вагнеровскнй «Парсифаль» или «Пеллеас и ^Мелизанда» Дебюсси. Несомненная одаренность И. М. Лапиц-кого. богатство и разнообразие его режиссерской выдумки •обусловливали наличие интересных находок почти в каждой новой постановке. Вместе с тем все резче проступали отрицательные стороны деятельности театра, которые можно было на первых лорах относить за счет чрезмерного новаторского пыла и демонстративного отталкивания от господствующей традиции. Естественный вначале «пересол» не только не исчезал со временем, но иногда становился даже еще более крепким.

Этот «пересол» был присущ как режиссерским замыслам •И. М. Лапицкого, так и исполнительской манере основного музыкального руководителя и дирижера театра М. А. Ьих-тера. Вычурность бихтеровской нюансировки, его произвольные гиЬак>, постоянная неоправданная ломка рнтма и темпа -стали «притчей во языцех» для музыкальной критики. В свя-13и с постановкой «Снегурочки» Римского-Корсакова , Б. В. Асафьев писал о «вандализме, какой царит в петроградской «Музыкальной драме» по отношению к музыке»'.

Режиссерский произвол И. М. Лапицкого достиг своего апогея в той операции, которая была произведена над «Риголетто» при постановке в Театре музыкальной драмы. Вместо всем известного произведения Верди поставлена была бессвязная мешанина из отдельных сцен его оперы и драмы В. Гюго «Король забавляется», послужившей основой для .либретто. Получился какой-то противоестественный гибрид, лишенный всякой художественной логики. «Король забавляется»,— читаем мы в рецензии Б. В. Асафьева, — это даже не чередование сцен из драмы Гюго и оперы Верди. Это какое-то вкраплнванне элементов драмы в оперу. Например, речитатнвы то поются, то говорятся, пение и речь перемешиваются в непонятную нескладицу, мешая одно другому». Ко всему еще первое действие шло на фоне непрерывных танцев, исполнявшихся на заднем плане. «Впрочем, — замечает критик, — удачные моменты встречаются в каждой постановке Лапнцкого и свидетельствует о его находчивости. Если бы только он уважал музыку!»1.

Театр музыкальной драмы упрекали в репертуарной «всеядности», в том, что выбираемые его руководителем для постановки произведения не соответствуют тем требованиям, которые он сам же предъявлял к опере. И, на самом деле, у театра не было «своего» автора или группы авторов, как в Мамонтовской опере, лицо которой определило главным образом творчество композиторов «Могучей кучки» —Римского-Корсакова. Мусоргского. Бородина, (обращаясь к сочинениям самых различных оперных школ и направлений, Лапиикий применял одинаковые методы постановки независимо от особенностей их драматургии. Отсюда проистекали его режиссерские неудачи, которые не могли, однако, перечеркнуть ценные новаторские находки и достижения созданного им театрального дела. Сошлемся еще раз на критическую оценку Б. В. Асафьева. Взвешивая все «за» и «против» в деятельности Музыкальной драмы, он отмечал: «Когда реализм Лапнцкого глубоко родственен самому произведению, когда он не притянут из ложного стремления приблизиться к жизни (не в смысле внутреннего переживания, а внешнего восприятия), тогда в «Музыкальной драме» можно пережить незабываемые минуты соприкосновения с подлинным художественным творчеством. Так было в «Кармен», в «Мейстерзингерах», в «Богеме», в «Онегине», кое-что в «Пиковой даме», «Фаусте». «Аиде», но так не могло быть в «Парсифале», «Пеллеасе», «Снегурочке» и т. п.»2.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">