В начале XX века никто уже не придерживался взгляда «а оперу как на эффектный н блестящий «концерт в костюмах». Спор шел о том. что должно быть цементирующим, •объединяющим началом синтетического оперного жанра. Некоторые режиссеры пытались внести новую струю в оперный театр, придать его постановкам большую жизненность и реалистическое правдоподобие, механически заимствуя у драматического театра выработанные им приемы и методы создания спектакля с последовательно развивающимся сквозным .действием. Это приводило к снижению роли музыки, превращению ее в сопровождающий, второстепенный элемент, а, -следовательно, позволяло свободно лепить музыкальный материал, делать сокращения и перестановки в зависимости от •сложившегося у режиссера понимания драматургической фабулы. Подобный подход имел место и в практике Театра музыкальной драмы.

Другое направление оперной режиссуры, ставившее в центре своего внимания музыкально-драматургический образ, как некий фокус, в котором сходятся все линии действия, было по существу гораздо более близко к позиции Художественного театра. Основой основ метода К. С. Станиславского всегда было искусство переживания, а оперный артист не может передать живое, подлинное чувство иначе, как через пение: все остальные средства сценической выразительности— грим, пластика, жесты — могут быть действенными лишь постольку, поскольку они соответствуют характеру музыкальной экспрессии и способны ее усиливать.

Этот путь в известном смысле является более умеренно-традиционным. Но его преимущество именно в том, что он опирается на прогрессивные традиции, выработанные великими реалистическими мастерами прошлого, а не отбрасывает их. На опасность недооценки этих традиций, пренебрежения ими справедливо указывал В. Г. Каратыгин, при всем его предвзятом отношении к оперному жанру, как таковому. «Русская оперная сцена, —писал он. — настоятельно требуе*. свежей струн, притока живого сценического творчества, обновления избитых «традиций» исполнения. Но, как-никак, в самых мертвых «традициях» есть своя правда... Ее правда в том, что в ее создании участвовали выдающиеся таланты. Ее ложь, з том, что она — среднее пропорциональное, обескра-шенное. обескровленное, обезличенное. Не забывая о ее правде, отвергните ее ложь; вдохните в традицию новые жизненные силы; не порывая с тем, что в ней есть от подлинной истины, представьте эту истину в новом свете, излучаемом огнем вашего индивидуального дарования...»1

После первых удач Музыкальной драмы театр не дал в своих постановках чего-либо существенно нового. Отдельные его спектакли привлекали внимание главным образом теми или иными частностями. Например, в постановке «Пиковой дамы» критика отмечала прежде всего стильные декорации и костюмы, воссоздающие атмосферу екатерининского аристократического Петербурга. Свежесть и новизна оформления, отсутствие привычного шаблона сочетались со сдержанным, корректным отношением к авторскому тексту. Но глубокая психологическая драма отошла на задний план и была заслонена красивым, живописным зрелищем, «И если правда,—замечал один из рецензентов,— что театр пожертвовал настоящим Германом ради настоящего табачного дыма в игорном доме, то это лишь характерная черточка в новой постановке» *.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">