Мейерхольда увлек прежде всего суровый и мрачный колорит далекой древней эпохи, в которую происходит действие штраусовской оперы, написанной на античный сюжет, свободно переработанный Г. Гофмансталем. Именно этот момент стал для него исходным в разработке постановочного плана. При этом Мейерхольд постарался еще усилить впечатление грозной архаики и отчужденности, перенеся действие из эпохи расцвета Микен в середине второго тысячелетия до нашей эры в более ранний период крито-мнкенской культуры, следы которого были обнаружены в 900-х годах английским археологом А. Эвансом2. Эти новейшие данные археологических раскопок были положены в основу не только декорационного оформления, созданного А. Я. Головиным, но и всего сценического решения спектакля — пластики, жестов, группировки фигур. Подобно тому, как постановка «Орфея» явилась результатом тесного сотрудничества режиссера и хореографа, так здесь художник приобретал равные

1 Глебов Игорь. Обюр художественной деятельности Мзрниискиго-театра,— «Музыка». 1914. № 173. с. 234.

- В день петербургской премьеры «Электры». 18 февраля |ч|3 г.. в газете «Речь» появилась статья одного нэ сотрудников Эважа художника н археолога Ь. А. Богаевского «Электра» Штрауса на сиене Ма'рччн-ского театра», знакомившая публику с материалами, использованными; в постановке.

ірава с режиссером. Мейерхольд сам заявлял: «Оперу я ггавлю совместно с Головиным, включая сюда и пластическую сторону спектакля»1.

Мотивом намеренной архаизации спектакля было не про-го желание создать на сиене нечто вроде выставки новых [рхеологнческнх находок. «...Микены и микенская культу-л, -*- говорил Мейерхольд, — это уже история», а та отдаленная эпоха, в которую он заставлял действовать героев сЭлектры», рисовалась как нечто таинственное, первобытно-загадочное. Таким образом, подобно сказочной экзотике (.оформления царского терема в «Борисе Годунове», это нарушение исторической хронологии становилось средством .своеобразного художественного «остранення». Но тяжеловес-■ая статика оформления, перегруженного всякого рода аксесуарами, нарочитая размеренность движений действующих лип, приводившая к замедленности общего сценического емпа, замена психологически оправданного выразительного [еста искусственным позированием — все это оказывалось Выдуманным и не соответствующим духу экспрессионистской [.драмы Гофмансталя - Штрауса с ее неистовыми страстями, исходящими до патологического брела и одержимости.

На это противоречие критика указывала как на коренной («достаток спектакля, в музыкальном отношении чрезвычай-ю яркого и впечатляющего. В. Г. Каратыгин, отозвавшись с высокой похвалой о дирижере А. К. Коутсе и об исполни-■лях главных партий, писал: «В позах и движениях опре-іеленно чувствуются стилизация и архаизация, пластика и шнамнка схематизированы до простейших линий. Все это ічень занятно, но едва ли не находится совсем в ином «пла-№», чем музыка Штрауса. Оркестр шумит, гремит, содро-'ается в диких конвульсиях, а на сцене спокойные, плавные, измеренные жесты»1.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">