Метод живописно-пластического решения оперного спектакля оказался более уместным в постановке «Орфея» Глюка, состоявшейся в конце того же 1911 года. Ближайшим _ сотрудником В. Э. Мейерхольда был в данном случае *" М. М. Фокин, которому принадлежала роль не только постановщика танцевальных сцен, но «сорежиссера», участвующего в определении всей сценической концепции спектакля. Хореографическое начало имеет важное значение в драматургии самого произведения, несущей несомненные следы влияния реформированного новерровского балета XVIII века. Фокин и Мейерхольд пронизали все действие оперы хореографической пластикой, основанной на мимической выразительности движений, причем из постановки были вовсе исключены традиционные фигуры классического балета. Танцы должны были служить, как говорил Фокин, «только для более яркого выражения сюжета»'. Хор и балет были объединены в одно целое, передавая с помощью пения и пластических средств «всю разнообразную гамму чувств и настроений массы». Как это предполагалось осуществить—можно себе представить из следующего описания Фокина: «В первой картине — плач Орфея над могилой Эвридики. Тут будут восстановлены все греческие похоронные обряды — возлияния, венки и танцы скорби. Орфей предается своему горю. Во второй картине — в аду — я старался изобразить пластикой апогей страдания: 200 человек будут корчиться в страшных муках и грызть зубами скалы. В это время из преисподней появляются фурии, символизирующие угрызения совести, и пускаются н адскую пляску вокруг Орфея. В последней картине я даю полную картину райского блаженства. Тут тоже много места для пластики»2.

В этой режиссерски-хореографической экспозиции кое-что могло быть спорным. Спектакль получился слишком пышным, зрелищно-эффектным, чему способствовала и красочная роскошь оформления А. Я- Головина, не гармонировавшего с классической простотой и строгостью музыки Глюка3. И все же «Орфей» был одной из самых примечательных постановок Мариинского театра в предреволюционные годы. Общая продуманность постановочного плана, интересные новаторские находки в решении массовых сиен вместе с тщательной от-деланностыо оркестрового звучания (дирижировал Э. Ф. Направник) и высоким артистизмом исполнителей главных партий (Л. В. Собинов, М. Н. Кузнецова, А. Ю. Больска) производили в целом очень яркое художественное впечатление. Б. В. Асафьев отмечал этот спектакль наряду с шаляпинской «Хованщиной» как «две жемчужины в скудной драгоценностями серии немногих новых оперных постановок последних лет»

Полная свобода проявления своей творческой индивидуальности представлялась В. Э. Мейерхольду в постановке «Электры» Р. Штрауса. Если до сих пор ему приходилось иметь дело с классическими произведениями, в истолковании которых сложились уже определенные традиции, то это была новая опера композитора-современника, относимого к лагерю так называемых «модернистов», и режиссер должен был самостоятельно искать путей и методов ее сценического воплощения. Однако «Электра» не стала режиссерской удачей Мейерхольда. В ее постановке со всей очевидностью" проявилась ограниченность принципов «условного» театра, насаждавшихся им на оперной сцене.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">