Прежде всего следует здесь отметить понимание поэзии» Данте как исключительно поэзии «высокого стиля», не допускающей ничего простого и обыденного. Музыкальное воплощение дантовой поэзии, как казалось обоим друзья, требует строгой н серьезной манеры письма, отвечающей величаво возвышенному строю ее образов и чувств. Нельзя не сопоставить эти рассуждения с глубоким, приобретавшим порой даже оттенок пылкой романтической страстности увлечением мотолого Стасова музыкой старых мастеров полифонического искусства от Палсстрииы до Баха. Это увлечение отразилось в известном стасовском описании нотной коллекции римского аббата Сантинн, сделанном им во время его пребывания в Италии в начале 50-х годов, в ряде писем н высказываний Стасова тех же лет. Возможно, что в подобном же плане мыслилась Стасовым и задумываемая им оратория по «Божественной комедии».

Второй момент, который обращает внимание в цитированном письме Серова (и здесь он спорит со Стасовым),—это резкое противопоставление Данте и Шекспира. Шекспировская драматургия с ее неисчерпаемым многообразием, богатством характеров, силой и смелостью контрастов была несомненно ближе Серову, воспитанному на реалистических традициях передовой русской литературы и литературной критики, нежели «ученая» поэзия Данте, который еще не мог патностью освободиться от оков средневековой схоластической философии. Развивая свои мысли, Серов пишет в том же письме: «Вспомни также, что ты мне когда-то писал о характере няни (the nurse) в «Romeo and Juliet*?? Да н как могло быть иначе, одно высокое далеко не исчерпывает всей области искусства,— это только одна сторона его, и такая сторона, которая всего более растрагнвает душу слушателя и,

-следовательно, наиболее требует успокоения на легких и доступных образах и впечатлениях»1.

Пользуясь известными словами Энгельса, можно было бы сказать, что Серов и Стасов видели в Данте больше «последнего поэта Средневековья», чем «первого поэта нового времени». Эта односторонность восприятия дантовон поэзии и была источником того сдержанного и даже часто критического отношения к ней, которое проявлялось у Стасова в поздние годы жизни. И тем не менее Данте продолжал ему импонировать могучей силой и глубиной поэтической мысли, постоянно приковывая внимание русского критика. Характерно письмо 75-летнего Стасова к брату Димитрию, где он пишет о неожиданно сильном волнении, которое он испытал при слушании хорошо ему знакомой «Данте-симфонии» Листа, исполненной в домашнем кругу на фортепиано в четыре руки: «Не знаю почему, во время первой части у меня загорелось в голове и сделался настоящий пожар. Я решил, обдумал и все по местам расставил для своего «На прощание с XIX веком»2. Речь идет здесь о работе «Искусство XIX века», в которой Стасов хотел подвести итоги достигнутого различными видами искусства на протяжении этого бурного и богатого событиями столетия. Заслуживает быть отмеченным, что окончательный замысел и план этого обобщающего труда складывается у Стасова под впечатлением образов Данте, преломленных через призму романтической музыкальной фантазии Листа.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">