Очерки и исследования по истории русской музыки

Мелодический склад этой темы напоминает суровые интонации знаменного пения; ее архаический характер подчеркивается своеобразием ладового колорита (гииофрнгийский лад), впрочем, смягчающегося в дальнейших проведениях.

Вторая тема (побочная партия) при некотором ритмическом сходстве с первой носит более легкий и подвижной характер:

Очерки и исследования по истории русской музыки

' Сам композитор отметил этот финал как первый случай использования им формы двойных вариаций (см.: Программы концертов Персим-фанса. 31 октября —в ноября 1926 г.).

Мелодический рисунок обеих тем почти не затрагивается в последующих вариациях, но благодаря различным ритмо-мстрическнм комбинациям они приобретают подчас самый неожиданный облик. Так, например, в грузной унисонной фразе из коды (цифра 33, Moderato maestoso) с ее характерным стучащим ритмом трудно узнать сразу грациозную женственную тему побочной партии.

Но при всей изобретательности и остроумии ритмических находок финал Шестой симфонии производит надуманное и суховатое впечатление. Недостатком его является также известное однообразие фактуры и оркестрового звучания, которые утомляют своей неизменной плотной насыщенностью и преобладанием громоздких, «многоярусных» гармонических вертикалей.

Таким образом, при наличии значительных завоеваний, обогащающих симфонический стиль Глазунова и открывающих новые перспективы в творчестве композитора, Шестая симфония оказалась произведением внутренне противоречивым. Она составлена из разнородных элементов, лишенных достаточной связи между собой и не образующих прочного органического художественного целого.

Симфонические произведения Глазунова, примыкающие по времени написания к «триаде симфоний» 90-х годов, сравнительно немногочисленны и в большинстве своем не имеют особенно крупного, выдающегося значения. В первую очередь следует назвать среди них два больших концертных вальса (D-dur. op. 47, и F-dur, op. 51) и Балетную сюиту, op. 52, в известной мере явившиеся подготовкой к созданию Глазуновым его замечательных балетных партитур во второй половине того же десятилетия. Связь с этими произведениями концертно-симфонического плана проявляется как в общей трактовке танцевальных жанров, так и в конкретном характере отдельных музыкальных приемов и тематических оборотов в глазуновских балетах. Так, большой вальс нз_ первого акта «Раймонды» по всему своему складу чрезвычайно напоминает оба концертных оркестровых вальса— особенно первый из них. написанный даже в той же тональности.

Относительно глазуновских вальсов нельзя прибавить многого к сказанному Асафьевым. Сопоставляя ряд воплощений вальса и «вальсовостн» в фортепианной, камерно-ансамблевой, симфонической и. наконец, балетной музыке Глазунова, он пишет: «...этой увлекательной танцевальной формуле XIX века Глазунов посвятил целый ряд опытов, являясь в данном случае наследником Глинки и Чайковского — мастеров русского вальса. В сравнении с вальсами последнего вальсы Глазунова составляют дальнейший этап в смысле усложнения орнаментации, а также в отношении все более в более искусного овладения приемами инкрустации, т. е. прорезывания гармонической ткани контрапунктирующими главному напеву голосами (напомню поэтому о «Вальсе-фантазии» Глинки). В общем же. вальсы Глазунова пышны, цветисты, а потому несколько медлительны и тяжеловаты по ритму. Иногда звучащая ткань их так вязка, что ощущается как бы борьба между вальсовым ритмом, пытающимся своей механической мерностью расчленить тягучую плотность ткани. И между сложными ритмами орнаментальных сплетспнЛ, которые заглушают и затеняют ритмическую первооснову вальса»1.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">