Три отмеченные образные сферы даны скорее в плане сопоставления, чем во внутренних органических связях и взаимодействии. Если отдельные тематические построения симфонии обладают яркой образностью и часто вызывают вполне конкретные, определенные по смыслу жизненные ассоциации, то в построении целого трудно усмотреть наличие какого-либо последовательно проведенного программного замысла. Развитие и группировка материала подчиняются ясному, строго продуманному музыкально-архитектоническому плану.

Здесь мы сталкиваемся с одной из характерных особенностей творческого мышления Глазунова, проявляющейся во всем его симфоническом творчестве. Элементы живой реальной действительности отражаются в его музыке не прямо, а в опосредованном виде, «на художественном отдалении», как удачно выразился Асафьев. Отдельные картины и образы спокойно и неторопливо сменяются, следуя друг за другом «плавной чредой», но объединяющим началом служит не низма Глазунова и полоса высвобождения таких приемов и концепций, которые принимают для нас. современников, специфический оттенок и характер глнлуновской манеры выражения и стиля глазуновской музыки, концентрируя в себе ранее раскиданное и углубляя то. что появлялось намеками» (Глебов, с. 79—80). Думается, что в этом суждении ест» элемент недооценки уже вполне «глазуновской» по облику н одной ИЗ наиболее законченных конструктивно — Четвертой симфонии.

внутреннее драматургическое их взаимодействие или последовательная линия сюжетного развития, а стройная, рационально организованная художественная конструкция, в которой всегда имеет важное значение дедуктивно-логический элемент. «Сквозь исполинское мастерство у него скользят отголоски живых впечатлений,— пишет Асафьев.— Ьлесиет одно, блеснет другое из жизни России, сближаясь с виденным в природе, и будто все это, удаляясь из памяти глаза и сердца,— как-то собирается в его музыке и становится чем-то волнующим, теряя наглядность и видимость, но ие лишаясь ощутимости того, что ведь «музыка-то русская — его дело»,— так заметил о симфониях Глазунова А. К. Лядов, не очень большой поклонник их «пухлости»...1

■ Эта образная характеристика может быть полностью отнесена и к Четвертой симфонии. Глубоко русская по характеру образов, содержащая в себе множество живых, ярких откликов родной и близкой композитору народной жизни, она является в то же время одним из самых импонирующих образцов замечательного мастерства Глазунова в области организации музыкального материала и «строительства» крупной симфонической формы. Как — имело для него не меньшее значение в искусстве, чем что. Своеобразие творческого метода Глазунова зачастую проявляется прежде всего именно в обращении с материалом, способах его изложения и развития, планировке и охвате целого на основе гармоничного сочетания отдельных элементов. Те или иные конструктивные и фактурные приемы становятся не только средством передачи определенного содержания, но и частью самого художественного задания. Эту черту творческого метода Глазунова необходимо всегда иметь в виду при анализе его произведении.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">