Отмеченные черты творческой манеры Глазунова коренились в общем складе его мироощущения и восприятия жизни. Оптимизм и жизнелюбие композитора носили созерцательный характер н лишены были действенного, утверждающего начала. Иногда это выражалось у него в форме гедонистического любования чувственными сторонами жизни, подчас же глазуновская светлая и ясная созерцательность приобретала некоторую рационалистическую окраску. Наивно-непосредственный эпикурейский гедонизм и строгая сосредоточенность логизирующей, рассуждающей мысли являются двумя полюсами творчества Глазунова. Когда же ему удавалось достигнуть наиболее полного равновесия этих двух начал, рождались лучшие, самые гармоничные и художественно законченные из его произведений.

С течением времени, однако, Глазунову все труднее становилось сохранять нспоколебленную ясность своего мироощущения. Отзвуки нарастающих жизненных бурь и потрясений невольно вторгаются в его творчество, хотя бы и против воли автора. Неоднократно указывалось на появление новых мотивов в музыке Глазунова примерно с середины 90-х годов. Обычно при этом называются Четвертый квартет и Шестая симфония как произведения, а которых впервые зазвучали настроения несвойственного ранее композитору сильного, напряженного драматизма и глубокой душенной скорби. Стасов усматривал в Четвертом квартете признаки наступления нового периода в творческом развитии Глазунова, который «обещает быть самым могучим, грандиозным и необыкновенным из всего того, что до сих пор сочинено этим талантливым человеком»1. О новых психологических аспектах, глазуновского творчества, открывающихся в этих и последующих его произведениях, писали и другие авторы. Действительно, психологический диапазон творчества Глазунова расширяется в этот период, углубляется эмоциональный строи его лирики.

Вместе с тем оно приобретает черты известной внутренней раздвоенности, словно композитор потерял какую-то твердую точку опоры. Стремясь определить общий характер музыки Глазунова, Энгель отмечал присущую ей «странную смесь •бодрости и меланхолии*2. Это определение верно и метко передает то ощущение душевной неустойчивости и противоречивости чувств, которое вызывают многие глазуновскне сочн-■нения 900-х годов. Следует отметить также одностороннее развитие конструктивно-рационалистического начала в некоторых из этих произведений, приводящее подчас к нарушению внутреннего единства и цельности стиля.

Период наиболее острого психологического и творческого кризиса Глазунова совпадает с наивысшим подъемом его музыкально-общественной деятельности. Глубокое разочарование в себе и мысль о своей непригодности к творческому труду особенно настойчиво звучат в его письмах 1905 и 1906 годов. Мужественно борясь вместе с Рнмскнм-Корсако-вым и группой передовых русских музыкантов против самодержавно-бюрократического произвола и проявляя большую стойкость, выдержку и силу убеждения в своем гражданском поведении, Глазунов в то же время переживал тяжелую душевную драму, источником которой являлись неверие в своп творческие силы и неумение разобраться в сложном сплетении противоречий окружающей действительности. Трагически звучит признание, сделанное им в письме к любимому учителю и другу Н. А. Римскому-Корсакову вскоре после окончания в эскизе Восьмой симфонии: «Иных хватает до 80 лет, как Стасова» Петипа и др.. иных до 60, как Вас.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">