Дело не в том, что эти образы утратили свое живое действенное начало или поблекли и потускнели от времени. Но для Глазунова, выросшего в обстановке глухой реакции и тяжелого, гнетущего «штиля» 80-х годов, они НС могли иметь такого же значения, как для представителей «шестп-десятнического» поколения, которые пережили бурную, хотя и короткую по времени полосу расцвета демократических чаяний, сохранив навсегда крепкую веру в народ, в его великие духовные силы, мощь и разум. Народно-эпическим образам в произведениях Глазунова недостает непосредственного дыхания жизни и первозданной свежести; они производят зачастую впечатление как бы «вторичного снимка», выполненного не с натуры, а с уже раз сделанного изображения. Отсюда некоторая их застылость. малоподвижность, отсутствие устремленного порыва и страстной, воодушевленной энергии, которыми так неудержимо захватывают и пленяют, например, многие моменты Богатырской симфонии Бородина. Этого не мог не ощутить и сам композитор, когда достиг определенной ступени творческой зрелости и перед ним настойчиво встали вопросы — по какому пути идти дальше и как утвердить свое особое, самостоятельное место среди различных и многообразных течений русского музыкального искусства.

Вопрос о дальнейших путях творчества приобретает в-эти годы жгучую остроту не только для Глазунова, но и для многих других, в том числе уже зрелых, сложившихся художников. Вспомним хотя бы, что период наиболее упорной н напряженной работы Глазунова над определением своего индивидуального творческого облика и стиля совпадает с глубоким и затяжным творческим кризисом у его учителя римского-Корсакова, также испытывавшего чувство острой неудовлетворенности от сознания, что старые дороги все нехожены, а новое пока еще неясно1. Полосу тревожных, беспокойных нсканнй переживал и Лядов, писавший в 1888 году: «С каждым годом я все больше и больше теряюсь—как писать и что писать?». Это признание сделано им в том же письме, где он писал о Глазунове, как о счастливом композиторе, сразу уверенно и без колебаний ставшем на свои рельсы. А между тем Глазунов, которому завидовал Лядов, в это же время жаловался Кругликову на то. что ему трудно стало сочинять из-за меняющихся взглядов на искусство и более строгого критического отношения к самому себе.

Не случайно именно на пороге 90-х годов у трех различных по возрасту и по характеру своей индивидуальности композиторов возникает потребность частичного пересмотра творческих позиций и нахождения каких-то новых путей в, творчестве. Необходимость постановки новых проблем в искусстве диктовалась самой действительностью, в которой, пользуясь образным выражением Салтыкова-Щедрина, все явственнее начинало слышаться грозное «подземное гудение», заглушавшее «исконное течение жизни». Не всем был ясен смысл того нового, что медленно и с трудом пробивалось сквозь толщу наружной спячки и неподвижности, но смутное ощущение назревающих перемен сказывалось у большинства крупных художников конца XIX века. Отсюда—поиски нового н в формах художественного выражения, стремление выйти за рамки привычного круга образов и выразительных средств.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">