Что же именно в художественной личности Глазунова смущало и озадачивало его старших современников, н не было ли причиной этого недоумения какое-то нерешенное противоречие, которое он носил в себе?

Знакомясь с материалами, характеризующими процесс работы композитора над произведениями, и его большей частью скупыми и сдержанными высказываниями о себе и своем творчестве, убеждаемся, что у него бывали не только естствениые трудности, связанные с поисками форм и средств для воплощения своих замыслов, но и целые периоды кризисов, разочарований и острого недовольства собой. Вопреки мнению Лядова. Глазунов нередко испытывал внутренние колебания и сомнения в правильности избранного пути, хотя это и не останавливало напора его творческой энергии.

Первый из таких кризисов относится к концу вб-х годов, когда у еше не достигшего двадцатипятилетнего возраста Глазунова возникает неудовлетворенность окружавшей его ограниченной атмосферой «беляевекпх салонов», стремление вырваться из рамок направленческой предвзятости и преодолеть узость и односторонность привитых ему «школой» музыкально-эстетических и композиционных принципов. В общении с Римским-Корсаковым. Балакиревым. Стасовым он едва ли открыто высказывал это недовольство. Более отчетливое выражение находит оно в письмах к его московскому другу С. Н. Кругликову, несмотря на определенно выявленную «кучкнетскую» ориентацию последнего. В письме от 2 ноября 1888 года, осведомляя о результатах посещения им С. И. Танеева в Москве. Глазунов пишет: «Балакирев и Стасов делают мне выговоры за это, но я упорно не соглашаюсь с ними и не соглашусь, наоборот, считаю это с нх стороны каким-то изуверством. Вообще, в таких замкнутых н «недоступных» кружках, каким был наш кружок, много мелочных недостатков и бабьего петушества»'. Как видно из этих слов, Глазунов не без борьбы и сопротивления утверждал свое право на самостоятельность и на свободу выбора своего пути в творчестве.

Большая роль, которую сыграло общение с Танеевым в творческом развитии Глазунова, общеизвестна и неоднократно признавалась им самим2. Не меньшее значение имело для него знакомство с Чайковским. В написанных много времени спустя кратких воспоминаниях о Чайковском Глазунов указывает, что именно произвело на него наиболее сильное впечатление в творчестве великого симфониста. «Я обратил внимание на то,— пишет он,—что. будучи прежде всего лириком-мелодистом, Петр Ильич внес в симфонию элементы оперы. Я начал преклоняться не столько перед тематическим материалом его творений, сколько перед вдохновенным развитием мыслей, темпераментом и совершенством фактуры п целом»3.

Говоря об особенно поразивших его чертах симфонизма Чайковского. Глазунов касается только моментов композиционно-технологического порядка, что вообще характерно для его высказываний о музыке. Влияние Чайковского и Танеева на творчество Глазунова рассматривается и в музыковедческой литературе почти исключительно под углом зрения выработки новых приемов тематического развития, расширения средств музыкальной выразительности и полифонического обогащения фактуры. Однако вряд ли к этим моментам можно целиком свести сущность эволюции композитора. Процесс пересмотра н переоценки некритически усвоенных традиций, который происходил у Глазунова в конце 80-х н начале 90-х годов, имел в действительности более глубокое значение и не ограничивался лишь сферой формального мастерства. В основе его лежал кризис самой системы образов «кучкнстско»-народннческого плана, определяющих основной характер и направленность раннего гла-зуновского творчества.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒
1










© 2005—2017 Sasha (Colombina) Rakhman
Организация концертов | |
  • www.myspace.com/SashaRakhman/" rel="external">
  • www.flickr.com/photos/aheshi/" rel="external">
  • vkontakte.ru/sasharakhman/" rel="external">
  • www.facebook.com/sasharakhman/" rel="external">
  • www.lastfm.ru/music/Sasha+Rakhman/" rel="external">